Бог всегда путешествует инкогнито

Он уже трижды отклонял мою просьбу все-таки ехать на вокзал: «Потом, попозже».

Мне никак не удавалось поесть, меня все время теребили и просили встать слева от такого-то или справа от такой-то…

— Послушайте, — наконец взмолился я, — мне действительно пора ехать, иначе вся затея провалится.

— Погоди, ну погоди… Какие вы все торопыги, парижане!

Он взял телефон:

— Мама? Поспеши, я тебе говорю. И папе скажи, иначе он мне не простит.

— Нет, послушайте, — встрял я в разговор. — Так нельзя. В конце концов, надо держать слово…

Он пропустил мое замечание мимо ушей, но из красного стал малиновым.

— Парень, я тебя не заставлял садиться ко мне в фургон, правда? Сдается мне, что все было как раз наоборот: ты сам попросился. Ну так не будь неблагодарным, иначе не то что в Авиньон, вообще никуда не поеду!

А ведь, пожалуй, не поедет, черт возьми…

Как же его выманить из дома? Время шло, а я даже не знал расписания поездов. Может, уже поздно выезжать, даже чтобы попасть к семи вечера к Дюбре… Дюбре… Он говорил, что в жизни очень важно понять, что движет другим человеком… Но каким образом это применить здесь? Стоп, как он там говорил?.

Ты оттолкнешь — и тебя оттолкнут…

Не отталкивай, притягивай…

Тут же в голову пришла хорошая мысль, но… что-то мешало. До настоящего момента мне удавалось балансировать на грани недоразумения, но на явную ложь идти все-таки не хотелось. Ладно, попробуем подойти с другой стороны…

— Знаете, если мне в один прекрасный день удастся попасть на экран телевизора, у меня будет право пригласить одного, может быть, двух человек.

Он поднял на меня глаза, и взгляд его сразу стал очень внимательным.

— Однако, — снова начал я, — не хочу вас напрасно обнадеживать…

— Малыш…

— Нет-нет, прошу вас, не настаивайте…

— Если я тебя сразу отвезу на вокзал, пригласишь меня на съемочную площадку?

Тон его был таким серьезным, словно он спрашивал разрешения поставить свои ульи на моем лавандовом поле.

— Да… но мне не хочется прерывать ваш праздник…

Он повернулся к компании и зычным голосом объявил:

— Друзья, продолжайте без нас.

Через полчаса я сел в поезд на Париж, желудок мой был по-прежнему пуст, на дне кармана болтался единственный евро.

Я хорошо знал: езда без билета грозила штрафом, но вот без документов можно было запросто загреметь в полицию…

У меня был план, который, за неимением лучшего, я собирался осуществить.