Бог всегда путешествует инкогнито

— Что касается меня, то я играю лучше, когда могу приготовиться заранее.

— Сценарий твоей жизни не написан наперед, Алан.

Его слова повисли в воздухе. Катрин смотрела в пол.

Этот двусмысленный ответ мне не понравился. Что он означал? Что никто не может знать свою судьбу наперед? Или что он, Ив Дюбре, был способен написать сценарий моей жизни? От этой мысли у меня по спине прошел холодок.

Я инстинктивно поднял глаза на фасад необычного особняка. Окно кабинета на втором этаже было распахнуто настежь.

Я взял еще одно канапе с лососиной.

— Кстати, по поводу власти и взаимоотношений насилия. Я пережил ужасное унижение в офисе…

И я рассказал ему о вчерашнем собрании и Марке Дюнкере с его тестом на устный счет. Он выслушал меня очень внимательно. Я опасался нарваться еще на какое-нибудь трудное задание, но был готов на все, только бы наказать своего директора.

— Я хочу расквитаться.

— Но на кого ты так разозлился в этой истории?

— По-моему, это очевидно…

— Нет, ты ответь!

— А как, по-вашему?

— Это я задал тебе вопрос.

— На Дюнкера, конечно!

Он медленно наклонился ко мне, глядя мне в глаза своим пронзительным взглядом. Такой взгляд мог бы загипнотизировать и усмирить самого гиперактивного человека.

— Алан, на кого ты реально разозлился?

Я почувствовал, что попал в западню, и теперь мне придется отказаться от легкого ответа, который сам напрашивался. Придется обратиться внутрь меня, прислушавшись к собственным ощущениям. На кого же я, в самом деле, мог разозлиться, если не на самого Дюнкера? Дюбре продолжал молча сверлить меня глазами. И глаза его были… зеркалом моей души. Я различил в нем ответ, вполне очевидный, и прошептал:

— На себя. Я понимаю… Поддаться и уступить явному давлению… Да еще к тому же не выдержать испытания этим чертовым тестом…

В саду воцарилось давящее молчание.

— Все равно, это он во всем виноват, ведь все началось с него. Я хочу любыми средствами отомстить за себя.