Боярышня Дуняша (СИ)

Она повернулась к боярыне и робко спросила:

— Евпраксия Елизаровна, не смею давать советы…

Дуня не успела продолжить, потому что Пётр Яковлевич фыркнул, а сидевший во главе

стола древний дед, которого боярыня уважительно звала батюшкой-боярином и сверливший её

взглядом из-под кустистых бровей, захохотал. Заливистым смехом его поддержала Евпраксия

Елизаровна. Дуня сжалась, но глядя на всех присутствующих, улыбнулась, а потом, вежливо

прикрыв ладошкой рот, засмеялась. Отчего-то её жест скромности ещё больше всех развеселил.

Слуги за дверью извелись, стараясь всё увидеть и услышать. Чудные дела творились нынче в

доме Кошкиных. Дивно было, когда грозная боярыня велела провести маленькую Доронину в

семейную горницу и посадить за стол как взрослую.

Боярская ключница выставила вон всех девок, и сама расставила плошки со сладостями, да

помогла девочке красиво усесться на подушки. И уж совсем невиданным делом стало, когда

старый Кошкин, не чинясь, сел во главе стола, признавая право малышки сидеть с ним за одним

столом.

И вот тут была тонкая грань приличий. Если бы Дуняша была постарше, то все приличия

были бы нарушены и происходящее вызывало бы только недоумение, но гостья была всего

лишь маленькой девочкой, и вместо непотребщины получилось, что ей оказали невиданный

почёт. Правда, сам думный боярин Яков Захарьев к столу не вышел, чтобы не перебарщивать с

оказанной честью и не разводить сплетен на пустом месте.

Сына Яков Захарьевич обожал, и если Дунькина затея с деревянной ногой заставит Петьку

наново полюбить жизнь, то он сумеет отблагодарить девочку, а пока того довольно, что её жена

потчует, да и отец с лежанки слез, чтобы послушать малявку.

И старый Кошкин действительно внимательно слушал, что говорит дитя. До деревяшки"

"вместо ноги они без неё догадались, да не знали, как парню предложить это.

Малявка же сразу заговорила о ноге, как о решённом деле и лишь обратила внимание на

множество мелочей, которые следует учесть при её изготовлении, но и до этого догадались бы

без неё.

Но её отношение к Петькиной беде поражало старика. Она же как своим детским умишком

рассудила? Нет ноги? Ну и что? Возьми и сделай! Нога всего лишь опора, а ты страдаешь, как

будто раньше деньгу ею печатал. Вот у неё зуб выпал, так пока новый на замену не вырос, есть

не могла, язык прикусывала, и он пух. Все думали, что она умрёт в мучениях или от голода.