Боярышня Дуняша (СИ)

А ещё Феодосий должен просчитать, что будет если у Ивана Васильевича появится новая

жена! Новая жена — новые дети, а возле них образуются новые партии алчущих власти бояр.

Так было всегда.

И тут Дуню прошила мысль, что возможно церковникам только это и надо!

Не нужен им собиратель земель, а угоднее непреходящая свара между князьями! В таком

разе всегда к ним обращаются за поддержкой.

Совсем запутавшись, Дуня с подозрением посмотрела на наставника княжича, но его лицо

было непроницаемым.

Наконец, он поднялся со скамьи и опираясь на посох, пошёл к выходу, ничего не говоря.

Остановился, обернулся, чему-то покивал и… благословил её. Дуня подбежала и поцеловала

руку.

Потом она ждала, что дед и хозяева дома будут расспрашивать её о беседе с отцом

Феодосием, но Петр Яковлевич со смехом шепнул ей, что их подслушивали и теперь все в доме

бурно обсуждают её слова о непростой доле Марии Борисовны, о будущем маленького Иван

Иваныча и примеряют ситуацию с одним наследником на всю историю Руси.

Дуне оставалось только нервно сглотнуть.

худу ли?

ГЛАВА 4.

Дуняша сидела в саду Кошкиных и грустила. Сегодня хоронили погибших при защите дома.

Не стало одного из конюхов, хлебопека, старого Веденея и одного из пяти боевых холопов

Дорониных. Почти все ранены, и не только мужчины. В ту ночь досталось всем, и если бы не

подмога...

Дуня тяжело переживала гибель Веденея. Он всегда помогал в её задумках и никогда не

сомневался в ней. А сейчас она всё время забывала, что его нет и порывалась бежать искать, а

потом одёргивала себя и растерянно стояла, смаргивая слёзы.

Но грустно ей было ещё потому, что никто не горевал о погибших. Оплакали и закрутились в

вихре дел.

Аксинья, получившая удар по голове, рыдала из-за сгоревших тряпок и заготовок новых

игрушек. Раненый в ногу Митька убивался из-за оставленных болванок и мешков с шерстью, чуть не сгоревшие и едва увернувшиеся от копыт коней рукодельницы рыдали из-за коробов с

нитками… Дуняша помнила, как пыталась спасти дорогие ей вещи, когда горел дом, а теперь ей

всё это было безразлично.

Она хвостиком ходила за Катериной, смотрела, как та лечит раны, ушибы, ожоги и

последствия отравления дымом. Вот оно, нужное людям мастерство! А её придумки — пустая

забава.

Разве что теплело на душе, когда она видела Петра Яковлевича шустро перемещающегося по

дому на протезе, и притуплялось пережитое, когда она становилась свидетелем его

перемигиваний с женой.