Боярышня Дуняша (СИ)

Отец Варфоломей как-то обмолвился о Жанне Д‘Арк. Она уже прославилась и погибла. Ещё

он говорил о правителях других стран и плевался, что какой-то Хуан намерен назвать своей

наследницей дочь Изабеллу. Дуняша догадалась, что это будущая Изабелла-католичка*. Сейчас

она ещё девочка. На фоне имени Изабеллы вспомнилось открытие Америки и путаница с

Индией. А ведь когда Колумб мечтал открыть Индию, там уже побывал тверской купец

Афанасий Никитин!

Вот за него душа у Дуняши заболела. Она читала, что он умрёт в 1475 году в бедности от

болезней.

помочь.

Ах, как бы ей расспросить обо всем, не вызывая подозрений? Отца Варфоломея прямо трясёт

всего, когда маленькие боярышни пытаются задавать вопросы. Он воспринимает это как

неуважение, и в ответ заставляет десятки раз повторять псалмы*. (хвалебные молитвенные

песни)

Маша боялась отца Варфоломея и благоговела перед ним.

перестала глядеть на него исподлобья. Уж больно он достал её наказаниями и нравоучениями.

Священник ждал от неё раскаяния в проделках, а она не раскаивалась и молча бубнила псалмы, сердито косясь на него.

Дуня не считала грехом придумывать игры для сестры и брата, задавать вопросы и

настаивать на своём. Она упрямо не каялась, а он заранее знал о её проказах от наушниц и

выедал мозг нравоучениями, озвучивал наказания и проверял, как она их исполняет.

Отношения с мамиными приживалками у Дуняши тоже не наладились. Машуня как-то

услышала, что женщины ябедничали маме на Дуню и тоже перестала с ними общаться.

Вот и сейчас Мария с неодобрением посмотрела на встрепенувшихся теток и отложив свою

работу заявила:

— Я тоже пойду гулять.

— Да как же это, прясть надо.

— Вот и пряди, а не по углам с Митрохой милуйся! — неожиданно для всех выдала всегда

тихая Машенька.

— Что? Да как же это? Матушка, — возопила оскорбленная мамка, — неправда это! Оговор!

— Мария! — хлестнул окрик матери. — Больно много воли себе взяла!

Девочка упрямо вздёрнула подбородок и с неприязнью посмотрела на возмущенную её

словами приживалку. Она была какой-то дальней родственницей отца и оставшись без мужа, пришла жить к ним в дом. Её не обижали, и отец даже обещал выделить приданое, если та

надумает вновь выходить замуж.