Благородная леди замуж не желает

— Не боишься добавки в еду? Что-то типа арсантра?

Арсантр был полной противоположностью вартангера: вызывал вялость, сонливость, усталость. Его тоже использовали в медицинских целях, особенно когда надо было привести в чувство особо буйных пациентов. И так же, как вартангер, его невозможно было распознать в пище.

Витольд поморщился.

— Ингира…

Я вопросительно подняла брови.

— Тебе нужно было прийти в себя.

— То есть ты решил за меня, что нужно мне, не поинтересовавшись моим же мнением? Я тебе вещь, игрушка или что?

— Ты себя накручиваешь.

— Нет. Я хочу понять твою позицию по этому вопросу. Ты знаешь, что у меня есть свое дело, что я успешно сотрудничаю с существами разных рас, но при этом уверен, что, став мужем, можешь решать все за меня только потому, что стал моим мужем? Правда?

— Ингира, послушай…

Наивный. Местные женщины подобных разборок, насколько я слышала, никогда не устраивали. Они орали, рыдали, били посуду. Но не высказывали претензии и не разговаривали с супругом холодным тоном. Так что для Витольда все было в новинку.

— У нас с тобой контракт, если ты помнишь. Договор. И там сказано, что ты ни при каких условиях не должен подавлять мою волю, — продолжила я, игнорируя попытки Витольда высказаться. — Ты считаешь, что клятва перед богами превыше контракта? Так вот, нет. Я связалась уже со своим законником. Он появится здесь с минуты на минуту.

— Ты что сделала?.. — словно не веря своим ушам, уточнил Витольд.

Я не успела ответить: в дверь постучали.

— Думаю, это он пришел. Ты откроешь или я? — поинтересовалась я и поднялась из-за стола.

Встречать законника надо было в гостиной, комнате рядом с моей спальней.

Расстарин Шапронский пришел вовремя. Поклонившись, он уселся в кресло напротив нас с Витольдом, сидевших в таких же креслах, и поинтересовался.

— Чем могу быть полезен, нейра Ингрира?

— Нейр Расстарин, брачный договор у вас с собой? — поинтересовалась я, не сомневаясь в ответе.

— Конечно, — степенно кивнул гном.

— Подавление воли одного из супругов.

— Пункт восемь, значит. Слушаю вас, нейра Ингира.

Я говорила, Витольд молчал. Он смотрел в стену и, казалось, не реагировал ни на что сказанное. Про себя я окрестила его поведение оскорбленной невинность. Но то-то и оно, что оскорбляться в этом случае должна была я.