Бесценная

Желая завладеть ею полностью. Сделать своей навсегда.

И вместе с его плотью в нее входило что-то еще.

Некая сила, что жила в нем самом.

Когда наслаждение стало почти нестерпимым, Марина увидела. Ее руки, вцепившиеся в плечи аркхая, светились. На коже расцветали тонкие серебристые линии, от которых шел этот свет.

В тот момент, когда ее тело взорвалось в оргазме, она поняла.

Ее словно разорвало на части. Горячая лава выплеснулась изнутри, обжигая кожу огнем. В глазах потемнело.

Марина забыла, что нужно дышать.

На долю секунды она умерла…

Чтобы через мгновение снова ожить и услышать, как Сингх глухо стонет, вздрагивая всем телом и изливаясь в нее:

– Арайя… аль мейн арайя… хилльеах!

***

В эту ночь они соединялись еще много раз. Пока, наконец, над шатром не забрезжил рассвет. Только тогда они разжали объятия. Мокрые от пота, задыхающиеся, но не обессилевшие вопреки бессонной ночи.

Сингх поднялся первым с истерзанной циновки. Подобрал с пола рваную тряпочку, недавно представлявшую собой набедренную повязку, покрутил в пальцах и хмыкнул, отбрасывая прочь.

Марина молча наблюдала за ним, лежа на животе. Вопреки ожиданиям, она не испытывала ни малейшего дискомфорта. Только одно тревожило ее душу: что за слова шептал Сингх каждый раз, когда возносил ее и себя на вершину блаженства?

Она искоса бросила взгляд на свои руки. Они все еще слабо светились, и под этим свечением были четко видны тонкие линии, словно прочерченные иглой. Казалось, они были заполнены ртутью, сверкающей и переливающейся, будто на солнце.

Ночью Сингх сказал, что это сама амуэ – священная кровь амонов – избрала ее своей хозяйкой. Не бесправным сосудом, не покорным носителем. А хозяйкой. Но что это значит – не объяснил. Он сам был удивлен, когда это увидел.

Голос Сингха заставил ее поднять голову:

– Я нашел в мыслях местных интересную вещь. Нужно ее проверить.

– Какую?

– Кажется, холм за селением это как раз то, что мы ищем. Г’тари искренне считают, что в том холме живут боги.

– Ты предлагаешь идти в таком виде? – фыркнула девушка. – Я не знаю, куда эти чудики дели мою одежду!

– Стесняеш-ш-шься? – прошипел Сингх, неожиданно оказываясь рядом с ней. – Мне-то казалось, эта ночь избавила тебя от глупого атавизма.

Он склонился над ней, упираясь руками в циновку по обе стороны от ее головы.