Беременна не по правилам, или Цена одной ошибки

А что если, Саид убьёт его? А потом придёт за мной? Я ведь теперь Ладомирскя, чёрт бы побрал этого Руслана встретиться на моём пути!

Если Саид жил столько лет, взращивая и лелея в своей душе месть, выжидая и наблюдая за жизнью Ладомирского, то с чего вдруг он сейчас изменит своё мнение? Или у Руслана есть какие-то доказательства?

Последний вопрос я озвучила вслух.

— Я не знаю, мёртв ли Аббас или эта падла ещё жива, но я узнаю, — сказал Руслан. — Амина уж точно на небесах. Ты главное, не волнуйся, а лучше думай о себе и ребёнке, поняла?

Не волноваться? Он серьёзно?

— Погоди, то есть, у тебя сейчас ничего нет? Абсолютно никаких доказательств?

— Пока нет.

— Тогда, по большому счёту тебе нечего предъявить в свою защиту и на что ты надеешься, а? Думаешь, что ты придёшь к этому Саиду, у которого крыша съехала на почве трагедии и сядешь с ним за рюмкой коньяка и поговоришь за жизнь? Скажешь, что ты не трогал Амину, это всё твой злой бывший друг сотворил, а тебя хорошего и доброго дядьку подставил. А ты как добрый самаритянин целую неделю держал девчонку у себя по причине того, что она боялась возвращаться к отцу! Сам-то слышишь, как звучит? Ах, да, Амина же ещё указала именно на тебя, но это просто потому, что она любила Аббаса и решила сохранить ему жизнь, а тебя она решила отправить на тот свет.

Хмурый Руслан небрежно взглянул на меня и сказал:

— Потому что все эти годы у меня некого было забрать.

Я закивала как китайский болванчик и нервно рассмеялась.

"— Прекрасно! Зато сейчас у тебя есть Я и ребёнок! — я понимала, что не должна срываться на нём и предъявлять такие претензии, потому что даже согласись Руслан на совместную опеку, Саид бы всё равно узнал обо мне и ребёнке, но я уже не могла остановиться. Мне было очень страшно. Я видела, как Саид смотрел на меня — это был взгляд человека, который уже давно умер, и от него осталась лишь оболочка, которая в этом бренном мире должна выполнить последнюю миссию — отомстить.

— Я прошу тебя, успокойся, — произнёс Руслан упавшим голосом. — Тамара, я прекрасно тебя понимаю, что ты испугалась, но повторяю, я не допущу, чтобы с тобой или нашим ребёнком что-то случилось. Обещаю тебе. Только услышь меня.

— Ты сказал, чтобы я никому не рассказывала, — произнесла уже более спокойно.

— Да. Нельзя никому говорить, — повторил он.