Бей первой, леди!

Юлька стояла рядом, смотрела испуганно, но не плакала, попыталась тоже сесть в машину, но врач решительно закрыл дверь, крикнул через приоткрытое окно:

— В ЦРБ приходите, в травматологию! С пяти до семи вечера!

«Скорая» резко взяла с места, Макс прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Потом нашарил в кармане джинсов мобильник и набрал номер Рогожского. Тот ответил моментально, точно ждал звонка.

— Я в больницу попал, — стараясь говорить своим обычным голосом, произнес Макс, — Юлька в конюшне осталась. Ее забрать надо…

— А сам ты где? — как-то очень спокойно поинтересовался Рогожский, но по фону Макс понял, что тот говорит уже на ходу.

— В «Скорой», в ЦРБ везут, — доложил он, и из трубки понеслись короткие гудки. Все, дело сделано, теперь можно и отдохнуть. Юлька на своей территории, ей ничего не грозит, Рогожский уже едет за ней. И все бы ничего, но петарда… Она ж точно с неба упала в буквальном смысле, перелетела через забор. Чья-то шутка или?.. Не похоже на шутку, если вспомнить, что было дальше.

Вспоминать было больно и неприятно, Макс закрыл глаза, откинулся на спинку продавленного кресла и, еле ворочая языком, отвечал на вопросы врача, сжимая в пальцах ватку с нашатырем."

"Палата досталась шестиместная, и все койки, кроме одной, были заняты. Макс сам добрался до крайней, у окна, свалился на нее и, полежав пару минут и придя в себя, принялся осматриваться. Душно, серо, потолок и линолеум ободранные, рамы в окнах деревянные, все в ошметках облупившейся краски, под кроватью напротив стоит «утка».

На кровати лежит мужик с загипсованной от бедра до ступни ногой, дальше еще один, с перевязанной головой, третьего не видно, койка пустует. Рядом толстый, голый по пояс молодой человек с ноутбуком на животе и ногой на «вытяжке», та висит над постелью, прикованная цепью к перекладине над кроватью. Шестой спит, повернувшись к Максу спиной, а те, кто не спит, украдкой разглядывают нового соседа. Надо бы познакомиться, пообщаться, но пока не до того, в голове мутно, бросает то в жар, то в холод и зверски болят ребра, так болят, что не продохнуть.

Макс задрал футболку, осторожно повернул гудящую голову и посмотрел на себя — так и есть, по правому боку, по ребрам расползался здоровенный кровоподтек. «Кристалл постарался», — подумал он, припоминая, в какой именно момент лошадь врезала ему копытом по ребрам. Макс кое-как устроил голову на жесткой больничной подушке и закрыл глаза. А когда открыл, рядом стояла Левицкая.