Бей первой, леди!

Понятное дело, позавтракать-то он не успел и без ужина вчера обошелся, вот организм свое и требует.

Макс не удержался, купил себе мягкую свежайшую булку, выгреб из кармана мелочь и, держа булку в зубах, принялся отсчитывать деньги.

— Осторожно, — сказали сзади, — деньги держите, или отнимут. Налетят как вороны, я видела.

Макс отдал деньги продавщице, обернулся, но никого рядом не оказалось. Догадался глянуть вниз — там стояла бабулька в выцветшей плетеной шляпе и пестром халате.

Бабулька смотрела на Макса снизу вверх, подняла указательный палец к небу и говорила предостерегающим учительским голосом:

— Здесь цыганок много, ходят, высматривают, что плохо лежит. Осторожнее надо.

— Спасибо, — сказал бабке Макс, откусил от булки хороший кусок и отошел, делая вид, что рассматривает товар, а сам думал, как быть дальше.

Рогожскому надо позвонить, это понятное дело, рассказать все, что узнал, но это сейчас не имеет значения. Наверняка в дом Левицкой охранники уже позвонили и наябедничали на самоуправство Еланского, что именем миллионерши конфисковал машину и смылся на ней черт знает куда.

Хотя почему черт знает — на вокзал, он этого не скрывал, и Рогожский уже наверняка в пути, летит, как ведьма на помеле… Ведьма. Вот они, голубушки."

"С дальнего конца прохода, что вел от палатки с курицами, шла пестрая, горластая и довольно большая толпа. Цыганки орали, как вороны на помойке, то разбегались во все стороны, то снова сходились в толпу и при этом не переставали орать.

Клянчили деньги, предлагали погадать на будущее, призывали проклятья на голову тех, кто отвечал отказом. Поэтому люди, в основном среднего и пожилого возраста тетеньки, что пришли на рынок за дешевыми (а местами и просроченными) продуктами, предпочитали молча отворачиваться и прижимать к себе сумки. Цыганки злились, пронзительно орали, тянули к женщинам грязные руки в дешевых кольцах и делали вид, что хотят вырвать сумку. Женщины разбегались от них куда подальше, побежала и бабушка в шляпе, просеменила мимо и скрылась в палатке с конфетами, даже дверь за собой закрыла, и Макс остался с пестрой, орущей и неопрятной толпой один на один.

Цыганок он, однако, не заинтересовал, те лишь косились на него, скалились золотыми зубами и неуверенно предлагали погадать «на невесту», получив в ответ молчание, попросили денег.