Бей первой, леди!

— На дорогу смотри, — сказала она, не переставая улыбаться, — а то въедешь в кого-нибудь, Левицкая не переживет. Денег у нее теперь нет, так что за ремонт сам платить будешь.

«Снаряд два раза в одну воронку не попадает», — хотел сказать Макс, но от греха отъехал в правый ряд и поплелся в хвосте у «бычка». Пробка почти рассосалась, впереди была граница города, Юлька сказала ехать налево, помолчала и добавила:

— Думаешь, зачем я тогда на вокзал уехала? Я под поезд броситься хотела, чтобы сразу со всем покончить.

— Рот закрой! — не выдержал Макс, у него от Юлькиных слов по хребту аж мурашки побежали. А та не рисуется, не пугает, не угрожает, а просто говорит, воспоминаниями, можно сказать, делится, прости господи.

— А цыганки тебя спасли, выходит, — вдруг осенило Макса, и Юлька кивнула.

— Ага, я тоже об этом подумала.

Да уж, появился, прилетел почти как Бэтмен. Макс ухмыльнулся про себя, вспоминая гонки по вокзалу, и подумал, что если выкрутится, то цыганку надо найти и поблагодарить материально. Если, конечно, она захочет его слушать, а не сбежит, издалека завидя.

— Поди, нагадали тебе всего хорошего за твои деньги, — сказал Макс, и Юлька засмеялась.

— А как же, обязательно! Мужа нагадали, красивого и злого, богатство, ребенка и дом свой.

— Ну прямо как мне, — в тон ей ответил Макс и остановил машину: они стояли перед воротами кладбища.

Юлька выбралась из машины и направилась к открытой настежь калитке. Макс отогнал «Мазду» в сторонку, закрыл и догнал девушку.

— Ты меня в машине подожди, — сказала она, но Макс и ухом не повел.

— Еще чего, — пробормотал он, — ждать я тебя буду.

И не помешал, как обещал, шел на пару шагов позади, смотрел на старые неохватные березы и липы, что росли вдоль чисто выметенной дорожки, на ухоженные могилы, на цветы, на небо, в спину Юльке. Та шла уверенно, она явно хорошо знала дорогу, потом свернула раз, другой и остановилась напротив ограды из темного металла, за которой стоял невысокий памятник из темно-красного гранита.