Десерт для герцога

Только много ли мне помогут письменно зафиксированные обязательства, если наемники не захотят их исполнять? Хорошо Альбину было рассуждать про расписки, в их кругах все знают всех если не в лицо, то по имени и роду, слухи об обмане распространятся практически мгновенно. А что делать мне? Если меня снова обманут и я каким-то чудом это переживу, все, что останется, дождаться того единственного дня в месяц, когда лорд принимает прошения от своих крестьян и сказать ему – пришли четверо неизвестно откуда и ушли неизвестно куда, но, вот, расписку оставили.

Да, не просто так отец Евы, а следом и она сама верили «честному купеческому слову». И Гильем его соблюдал, пока это было ему выгодно. Но я не смогу сделать так, чтобы Эгберду и компании было выгодно исполнять обязательства, и без того плачу меньше рынка.

– Есть ли какие-то магические способы скрепить сделку? – спросила я.– На кону жизнь моей семьи.

На лице братьев снова промелькнуло возмущение.

– Нас все знают, – сказал младший, Годфри. – Четыре…

Командир смерил его взглядом, и парень заткнулся.

Но не один он был недоволен: выражение лица Фила мне тоже очень не понравилось. Будто я смертельно оскорбила наемника одним предположением о возможной магической фиксации клятвы. Неужели он сам не понимает, чем может закончиться чрезмерная доверчивость?

– Да, ставка велика, и мне понятно твое желание, – спокойно сказал Эгберд. – Такие способы есть, но к ним не прибегают в рядовых сделках, наподобие нашей.

– Почему?

– Магия влияет на всех вовлеченных в договор.

И ей все равно, вольно или невольно нарушено соглашение. Скажем, если сейчас мы скрепим магией обязательство служить вам неделю, нам придется остаться на эту неделю, даже если твой враг явится прямо сейчас и битва закончится в считанные мгновения. А вам, соответственно, оплатить эту неделю. Иначе… зависит от уровня данной клятвы.

– А они разные?

– Да. Самое непоправимое – смерть на месте. Тяжелая болезнь…

– Мужское бессилие, чесотка, – вставил Юбер.

Он серьезно?

Похоже, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что Эгберд сказал.

– Он серьезно.

– Но мне-то не грозит бессилие, – кажется, я ляпнула что-то не то, потому что Фил переменился в лице, а наемники – все, кроме командира, вытаращились на меня с изумлением. Что не так? Наверное, деве вроде меня не пристало знать о том, что такое мужское бессилие? Я поспешно добавила. – Я же не мужчина.

– Невозможность родить не лучше. Да и чесотка – небольшое удовольствие.