Её (мой) ребенок

У тебя там подследственные. Антонов и Дуюн.

Это мои отморозки.

— Хорошие люди просят порешать по ним. Не за бесплатно, естественно.

Достаёт конверт.

— Сделаешь?

— Импосибл, товарищ прокурор, — холодно улыбаюсь я. — Ты не с той ступени зашёл. Придется отдать всё…

— В смысле?

— Ну, тебе же наверняка сказали через верхи порешать. Но почему — не уточнили. А ты подумал, что через низы дешевле будет. Если напрямую операм дать. Тут же порядок сумм разный. А разницу можно себе оставить. Так? Так… А тебя ведь не просто так через верхи попросили…

— Чего-то я тебя не пойму, капитан! — оттягивает галстук.

Разворачиваемся, идём обратно.

— Через низы эта задачка не решается. Подследственные мои угрожали моей семье лично. Именно за это и попали под следствие. И раскатывать я их буду по всем эпизодам, где эти отморы засветились.

— Ааа… — с досадой."

"— Поэтому, придется отдать всё! Но всё равно не получится. Брагин взяток не берет. С Тихоновым, думаю, тоже не прокатит. Он из-за такой шушеры погонами рисковать не станет.

— Айдаров. Давай так — тебе отдам все бабки. С угрозами я улажу. Они принесут свои извинения. А ты развалишь следствие.

— Извинения? — смеюсь я. — Неа. Не буду я ничего разваливать. Буду топить до конца.

— Ну я же все равно это дело заберу! Я обвинение развалю. Выйдут они.

— Разваливай. Они уже мне столько наговорили, что их свои грохнут. Не лез бы ты прокурор.

— Не учил бы ты меня жизни, опер. Возьми бабки. Тачку тоже обновишь…

Вздыхаю, глядя на свою. Не Лексус, конечно. Но ничего… рабочий конь.

— Всех благ, товарищ прокурор.

— Дурак ты, опер…

Медведев выкидывает в урну кипу салфеток, ругая Машу.

— Никакой еды в машине больше, ясно?! — грозно. — Вредитель…

Раз пятый это слышу уже. Маша поджимая губы терпеливо вздыхает.

— Ну ладно тебе! — смеюсь я. — Не рычи на девочку.

— Да я только из химчистки! Чего Тунцов хотел?

Объясняю в двух словах. Маша внимательно слушает нас.

— Развалит же, мразь, — вздыхает Медведев. — Еще и какую-нибудь Вашу Нечисть в судьи купят.

— Ну а что тут сделаешь? Надо их по другим эпизодам прикрепить.

— Я знаю — что делать, — вмешивается Маша.

Мы переводим на нее скептические взгляды.

— Я крёстному позвоню, — набирает она на телефоне номер.

Крестный у Маши серьёзный. Главный прокурор…

— Маш, да ты что! У нас ни доказательств… ничего нет! Смысл?

— Дядя Лёша, здравствуйте. Это Маша!

Дальше следует короткий разговор «как дела» и прочее.

— Дядя Леша, а я с вопросом к Вам.