Её (мой) ребенок

— Айдаров… — вижу, как его губы беззвучно двигаются, но каждое ругательство легко считать.

Вдох… Выдох…

— Исчезни, Айдаров.

— Есть! Совсем?

— Работай, иди!

Сжимая в руках мокрые штаны, вылетаю в коридор.

— Лёвушка… — тихо, сзади.

Резко оборачиваюсь. Марина… капитан из соседнего отдела по несовершеннолетним. Пару раз было у нас…

А сейчас мне вообще не в кассу эта связь!

— Какие планы на вечер? — флиртуя, крутит на палец локон. — Я могу приехать.

— Нет!

Удивлённо дергает бровью.

— Я… мм… с дочкой… живу теперь.

— Чьей дочкой? — подозрительно.

— Моей.

— Ты ж не женат!..

— Но не бесплоден же, — пожимаю плечами. — Дочка у меня…

Показательно поднимаю детские штанишки.

— Неожиданно. Окей… — недоверчиво.

Сбегаю.

Еще не открыв дверь кабинета, слышу голос Аленки. Звонко поёт. Приоткрываю дверь.

— От чего на голове не растут цветочки? А растут они в траве и на каждой ко-о-очке, — старательно тянет она, с энтузиазмом внимающему Медведю.

Отталкивается от стола и запуская кресло по кругу, продолжая:

— Если волосы растут, значит их сажа-а-а-ют.

Стоя на останавливающемся стуле выразительно заканчивает она.

— Молодец! — кивает он ей.

— А конфетку?

— Конфетку?… — отодвигает ящики в столе. —

конфетки. Шоколадка сойдёт?

— Сойдёт! — радостно хлопает в ладоши.

— Что происходит? — обвожу взглядом представление.

— Ставишь ребенка на стул — он поёт, такая опция! Ты не знал?

— Да что-то подзабыл уже… — оттягиваю галстук.

Развешиваю штаны на батарее.

Пододвигаю Аленке маркеры и несколько листов бумаги.

— Порисуй пока.

— Что тебе нарисовать?

— Папу… — вздыхаю я. — Нарисуй папу.

Пристроившись рядышком, рисует непропорционального чудика с пышной рыжей шевелюрой.

— Это папа такой?!

— Да!.. — уверенно.

— Мм…

Периодически откусывает прямо от цельной плитки шоколада.

— Тебе можно шоколад? — на всякий случай уточняю я.

— Конечно же!.. — прикусывает язык от старания и скрипит маркером по бумаге.

Дверь в кабинет открыта. Из коридора — претенциозные интонации Брагина. Отчитывает кого-то.

— Куда делись вещь доки по делу Маменко? Это вам что — личные вещи — унёс-принёс?!

— Так… у нас следственный эксперимент был, товарищ Майор!

— Где запрос? Где моя подпись? Где протокол?

В ответ едва различимый бубнеж.

— Поскольку времени у меня мало, — решительно заходит он в наш кабинет.