Бедовый 8. Второй кощей

Матом, само собой. А как еще прикажете русскому человеку искренне восхититься?

Огромные своды помещения уходили вверх и терялись в темноте, освещаемые громадной люстрой, с направленными вниз свечами. Тем противоречие знакомым законам физики никак не мешало гореть. Само средоточие лабиринта представилось внушительным муравейником, куда вело множество «тропок»-коридоров. Самое офигенное из пространственной магии, что я видел.

Здесь было много чего: несколько старых, покрытых пылью столов с мензурками и ретортами, с десяток внушительных книжных шкафов, мягкие кресла под старинными свечными торшерами, запертые сундуки.

Однако все мое внимание оказалось приковано к величавой статуе в виде здоровенного мифического создания — с телом и задними лапами льва, а головой, крыльями и когтями — орла.

— Грифон, — завороженно сказал я.

— Догадливый, сс… — протянула Лихо.

Именно от этого каменного изваяния и веяло силой. Скажу больше, складывалось ощущение, что этот грифон вполне себе живой.

И будто только и ждет часа, чтобы пробудиться.

Я неторопливо обошел статую, которая по высоте превышала мой рост. И отметил одну особенность. Левый каменный глаз существа был на месте, а вот правый отсутствовал — глазница зияла пустотой. И что-то мне подсказывало, что у меня имелось то, что можно было поместить в эту нишу.

Выданный волотом самоцвет не просто подошел. Стоило мне поднести его к пустой глазнице, тот выскочил из рук, плотно встав на свое законное место.

Дрогнул пол, будто бы даже качнулись в темноте своды.

А у меня внутри все оборвалось. Неужели сейчас все начнет рушиться и мне опять придется уносить ноги?

Но нет, обошлось. Более того, даже грифон не ожил. Разве что отъехал в сторону, обнажая уходящие вниз крутые ступени.

— Дай я вперед сс… пойду, — отодвинула меня Юния.

— Это что-то из нового феминизма? Или ты пытаешься сделать из меня джентльмена?

— Просто зная тебя, ты сс… опять попытаешься умереть.

Я даже не нашелся, что сказать.

Было в словах Юнии некоторое зерно правды. Она двинулась первой, но, к моему облегчению, скоро подала голос:

— Давай сс… сюда.

Я спустился так проворно, что даже потрогал копчиком последние ступени лестницы. Довольно тщательно, надо сказать. Аж слезы на глазах выступили.

— Знаешь, мне кажется, что твои неурядицы не сс… всегда можно списать на неудачу. Ты сс… скорее растяпа. Или, как говорит твой бес, — рукожо…"

"— Да понял я, понял, — перебил я ее.