Баба Нюра в новом теле (деле) (СИ)

Догнала мужчину и, кутаясь в его плащ, пошагала рядом.

— Я вам понравилась?

Он споткнулся на ровном месте и, восстановив равновесие, посмотрел на меня с лёгким изумлением:

— Разве юной девушке принято спрашивать о таком мужчину?

— А как иначе я узнаю, нравлюсь я вам или нет? — пожала плечами. — Не хочу строить догадок.

Он снова пошагал вперёд, и я бросилась догонять:

— Так вы ответите?

— Нет.

— Не нравлюсь?

— Не отвечу.

— Значит, нравлюсь?

Он замер и дарил меня тяжёлым взглядом. Спросил с лёгким раздражением:

— Что навело вас на эту мысль?

— Вы заботитесь обо мне, — обвинила его.

— Когда это?

— Похлопотали, чтобы нашей семье выделили, где жить, — начала перечислять я. — Пришли к дому колдуна, чтобы лично убедиться в нашем благополучии. Не позволили мне упасть с дерева. Пострадали сами, но никому не рассказали, по чьей вине. А ещё спасли из затопленного подвала и отдали свой плащ.

— Я уже сказал, что на моём месте так поступил бы каждый, — помрачнел инспектор.

— Но не каждый подкинул бы золото в птичье гнездо, — улыбнулась ему.

Это было лишь предположением, но Мор промолчал, этим признавая мою правоту. Получается, что он не раз приходил к нашему дому и даже поделился деньгами, переживая за нас. Возможно, я ошиблась, и именно он прятался за деревом, когда мы с Иланой пробрались в сад. И сам якобы не заметил, оказавшись внутри.

Всё же мама Ханны оказалась права, интуитивно ощутив расположение Мора к своей дочери. И я снова задала вопрос:

— Если я вам интересна, почему отрицаете? Отчего пытаетесь быть со мной холодным? Вы женаты?

— Нет.

— Вам стыдно признавать чувства к девушке, которую бросили у алтаря и считают сумасшедшей?

— Я считаю, что вы разумнее многих, — признался он и отвёл взгляд.

«Очаровашка, — победно улыбнулась я. — Вот ты и попался!»

— Повторю ещё раз своё предложение, — взяла мужчину за руку и легонько пожала. — Я помогу вам выяснить правду, господин Мор. Давайте объединимся, и вам не нужно будет тратить время на слежку.

Он посмотрел на мою руку и осторожно высвободился.

— Нет.

Ядрыжкин сарафан! Вот же упрямец!

— Почему вы отказываетесь?

— Это повредит вашей репутации.

— Репутации чокнутой брошенки без гроша за душой? — выгнула я бровь. — О, да.

— Вы не понимаете, — зло процедил мужчина. — Вас обвинят в порочной связи.