Жрец Хаоса. Книга IV

— Если бы можно было без архимагов пользоваться полигонами, они бы не стояли и не пустовали, — покачал головой Игнат Радимович, а после махнул рукой, указав отойти в сторону от Юмэ.

Вокруг нас взметнулся непроницаемый барьер молочного тумана, скрывая от азиатки. Не доверял он ей, видимо, в контексте недавно завершившейся стычки на Курилах, что было вполне закономерным и рациональным.

— Игнат Радмович, не гоните прочь. Попробовать же можно? — уточнил я.

— Ты попробовать можешь, но тебя защита может так приголубить, что меня Лизка потом на дымные кольца раскурит.

К тому же зачем азиатку собираешься туда тащить?

— Конструкты по её профилю опробуем, она учит меня кое-чему, — не стал я скрывать правду от смотрителя, но и не выложил собственные секреты.

— Военнопленную что ли притащил из Курильской кампании? — прищурил один глаз Игнат Радимович, и он у него туманом растаял в пространстве. Выглядело жутковато.

— А вы уже откуда знаете, что я там отметился? — перевёл я тему.

— Дружок, это армия.

Здесь такое не утаить. Кому нужно, все всё знают, — хмыкнул смотритель в усы. — Кого другого уже бы взашей выгнал и даже на порог не пустил. А с тобой, вон, разговариваю.

— Она под клятвой крови. Ничего никому не расскажет, никогда ничего не сделает против меня и Угаровых.

— Ладно, можешь попытаться. Пусть купол твоей бабки сам решает, имеешь ты право там тренироваться без неё или нет.

— А что, может не пропустить?

— Да была тут парочка самоуверенных самоубийц, — Игнат хитро прищурился, будто бы пытаясь взять меня на слабо.

Только не на того напал. — Попробуй, чего уж там. Не зря же летели.

Туман после разговора рассеялся, а вместе с ним исчез и хранитель. Я же подошёл к чёрным плитам с рунными знаками, поверх которых клубилась молочная пелена. В прошлый раз я входил вслед за Елизаветой Ольгердовной, сейчас же мне предстояло сделать сей шаг самому.

Стоило моей стопе опуститься на тренировочную площадку полигона, как белоснежный купол будто бы уплотнился.

Меня прошило насквозь силой, которая выворачивала наизнанку, пытаясь заставить сделать шаг назад, отступить и покинуть территорию, не принадлежащую мне по праву. И хоть у меня и была кровная связь с Елизаветой Ольгердовной, давалось мне стояние на месте непросто, будто с ощущением гранитной плиты на плечах. И вес её постепенно увеличивался. Жилы вздувались, тело прошиб пот, кости затрещали, а всё сознание требовало уйти, сбежать, отступить.