Жрец Хаоса. Книга IV

Может вы всё же решитесь обо мне доложить?

Секретарь побледнел ещё сильнее, но упрямо выпятил подбородок:

— Аркадий Иванович не сможет принять вас, княжич. Дело в том, что Аркадий Иванович проходит лекарскую процедуру. Велено не прерывать её ни при каких обстоятельствах.

Я ещё раз взглянул магическим зрением и понял, что ауры будто бы и замерли. Если до того они хотя бы как-то шевелились, то сейчас я даже не мог представить, что произошло и в какой позе происходило их взаимодействие.

— Любезный, я вас предупреждал, — мило улыбнулся я и, просто подняв за грудки, переставил бедного секретаря в сторону, а сам спокойно вошёл с бумагами подмышкой в кабинет.

В кабинете стоял приличного размера стол, заваленный бумагами, несколько шкафов вдоль стен и массивное кресло, на котором восседал весьма и весьма объёмных размеров мужчина с лысой головой и бородой, спускавшейся едва ли не до пояса. А вот едва ли не поверх него находился худенький лекарь в очках.

Я сперва из-за близости расположения даже подумал, что мужеложец у нас начальник патентного бюро.

Дверь отворённая мной, с грохотом ударилась о стену, и бедный лекарь едва ли не отпрыгнул от толстяка.

— Емеля, какого демона, сказал же никого не впускать!

Фраза начальника патентного бюро оборвалась на полуслове, когда он увидел меня в дворцовом мундире с папками под мышкой.

— На сегодня приём окончен. Вас должны были предупредить. Приходите завтра.

— Вы знаете, Аркадий Иванович, попробуйте сказать нечто подобное в глаза принцу, и я посмотрю, как долго вы проживёте. Ни один лекарь не спасёт. Боюсь, придётся вам стать подопытным или клиентом господина Керимова.

Однако же начальника бюро такими простыми угрозами было не пронять.

— С кем… к-хм… — кашлянул он, — с кем имею честь общаться?

— Княжич Юрий Викторович Угаров, камер-юнкер Его Императорского Высочества. Прибыл во исполнение его воли.

— И что же понадобилось Его Императорскому Высочеству? — с ехидной ухмылкой заметил бородач. — Ещё и в скромном патентном бюро? Не пытайтесь прикрыть собственные делишки именем Его Императорского Высочества — это чревато. Я ведь могу и жалобу написать.

— Пишите на здоровье, господин хороший.