Астрид - хозяйка Рождества (СИ)

Я пьянела от ни с чем не сравнимого запаха леса — чистого, настоящего, волшебного, и на душе было радостно, как в далеком детстве…

Когда показались первые дома деревни, я с еще большим интересом прильнула к окну. В прошлый раз мне было не до любования красотами, а сейчас я наслаждалась увиденным. Домики были чистенькими, с яркими крышами и белеными стенами, между ними притаились сараи, заросшие мхом и изумрудной травой, а на плетеных заборах сушились домотканые половики всевозможных, ярких расцветок.

По главной дороге шли целые семьи.

— Как же я люблю субботние ярмарки! Чего на них только нет! Нужно обязательно сходить на ярмарочное представление, там такие выкрутасы выделывают, обхохочешься!

— Сходим обязательно, — пообещала я, и вдруг поняла, что мне позарез нужно посмотреть на «выкрутасы». Это ведь так интересно!

— Никогда не понимал твоего увлечения Эммой Андерсен… Как по мне, эта девица слишком чопорна, как и ее мамаша, — симпатичный мужчина лет тридцати, сделал выпад, но тут же был скручен и уложен на лопатки.

— А мне нравятся такие строгие малышки, — его друг резво поднялся и подал ему руку. — Лукас, мне бы не хотелось иметь подле себя взбалмошную девицу с кучей мыслей и идей в голове. От них много проблем и шума.

— Эрлинг, по-твоему, женщина должна быть глупа как пробка? — Лукас удивленно взглянул на товарища и, приняв его помощь, поднялся.

— А зачем ей ум? — засмеялся герцог и, сдернув с крючка полотенце, вытер лицо. — Для того, чтобы ублажать меня в постели и рожать детей, моей жене ум не нужен. Главное, чтобы она знала свое место и всегда была готова исполнить мои желания.

— Это пошло! А как же интересные беседы, уютные разговоры о литературе и о том, что происходит в мире? — Лукас всегда удивлялся его отношению к женщинам.

— И что? — он широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. — Несмотря на это, девицы не дают мне прохода и каждая из них практически выпрыгивает из платья, чтобы стать герцогиней. Поверь, в массе своей все женщины глупы и ветрены.

Мужчины направились к выходу из тренировочной комнаты, надевая на ходу белоснежные сорочки, но Эрлинг вдруг остановился, глядя в большое окно, за которым играло солнце.