Астрид - хозяйка Рождества (СИ)

— Да что вы! — она посмотрела на слугу, терпеливо державшего меня, и грозно сказала: — Неси графинюшку в спальню! А я сейчас вам травки заварю для сна.

Слуга резво понесся к лестнице, и я лишний раз поразилась его выносливости.

— Что это вы тут собрались?! Работы, что ли, нет?! — раздался визгливый голос Тильды, и я заметила, как он поморщился, качая головой. — Лентяи! Безалаберники! Чтоб вас паралич разбил, недотепы!

— Господи, заткни ей рот… — прошептала я, но слуга услышал и удивленно посмотрел на меня.

— Как вы странно выражаетесь, ваше сиятельство…

Похоже, настоящая графиня терпела все эти вопли и нападки. Бедная женщина…

— Сегодня вообще странный день, — сказал слуга и толкнул темную дверь с начищенной ручкой в форме головы льва. — Парнишка — помощник конюха, свалился с лошади и теперь несет такую околесицу… Говорит, что он из будущего, драться на всех бросается… Умом тронулся бедняга…

— Что? — я резко подняла голову и застонала от боли. — Что он говорит?

Слуга усадил меня на кровать и сказал:

— Что он из будущего.

— Приведите его ко мне, — я чувствовала, как колотится мое сердце и начинала задыхаться от волнения. — Сейчас же.

— Хорошо, ваше сиятельство, — мужчина выглядел удивленным, но ничего спрашивать не стал. — Я мигом его приведу.

Комната, в которую меня принесли, была довольно просторной, с красивой мебелью и большой кроватью, над которой раскинул свои бархатные «крылья» балдахин цвета кофе с молоком.

Оконные и дверные проемы были тоже задрапированы, причем на окнах занавеси оказались в трех парах — светлая, прозрачная миткаль, более плотная тафта и такой же, как и на балдахине, бархат, цвета кофе с молоком.

В обстановку спальни, помимо вычурной кровати входили пара кресел, обитых серебристой парчой, ширма с лебедями, канапе с маленькими подушечками, небольшой рабочий стол и круглый столик, на котором стояли чайный и кофейный сервиз.

Мои размышления прервали голоса в коридоре, и вскоре в дверь постучали.

— Войдите! — крикнула я и в спальню вошли уже знакомый мне слуга и молодой парнишка лет пятнадцати.

Его лицо было бледным, волосы взъерошенными, а под глазом расплывался бордовый фингал.