Архитектор пряничного домика

Дело не в том, что ее надо кормить, одевать, лечить, с такими проблемами монастырь справится, но приедет проверка, заметит больную. Как быть, чтобы и правду не сообщать, монастырю не навредить и узаконить пребывание Елены в его стенах?

– В другое место ее перевести нельзя, – вздохнул благочинный, – сам знаешь, какие порядки в таких интернатах.

– Наслышан, – ответил мой отец, – и бьют бедняг, и голодом морят. Нельзя Лену от нас увозить, она погибнет, пусть живет, пока в разум не придет.

– Если придет, – уточнил монах.

– Тогда точно ей у нас остаться надо, – воскликнул врач.

И Елена поняла, эта обитель – единственное место в мире, где ее любят, о ней заботятся. Если доктор поймет, что она выздоравливает, разговаривать начала, сообщила свой адрес, ее могут отправить домой. Значит…

Моника посмотрела на меня.

– Надо изображать немую, остаться там, где ей обеспечена сытая, безопасная жизнь и куда Сергей не доберется, – договорил я.

Собеседница кивнула.

– Верно. Лена жила как у Христа за пазухой на всем готовом.

– Навряд ли Стеклова любила свою дочь, – пробормотал я.

"– Да, она так мне и сказала, – согласилась Моника, – но, понимаешь, во времена, когда Валя была маленькой, у Лены с Сергеем жизнь не складывалась. Женщине хотелось красиво одеваться, веселиться, а надо было коляску качать. Муж не помогал ей совершенно, почти не разговаривал с ней, только на хозяйственные темы, типа: «Купи картошки». Почему он жену за овощами посылал? Кто физически сильнее? И по какой причине Елена всем бытом занималась, а Сергей над формулами сидел? Обида у нее росла, девочку она обузой считала.

– Не хотел Вадик Сережу с Ниной убивать, только усыпить и в постель вместе уложить.

Если это правда, то убийцы в этой ситуации Сергей Стеклов и Нина Егорова.

– Может, поэтому Нина с собой покончила? – предположил я. – Оставила записку: «Больше не могу. Простите». Странное послание. Чего она больше не могла? Жить без Вадима, воспитывать чужую девочку? Раньше я так думал.