Архитектор пряничного домика

Я была очень счастлива, помогала в коровнике, кормила кошек. В храме хорошо пахло, красиво там было, в трапезную после службы забежишь, брат Дионисий пирожков даст. И вдруг: океан злобы, ненависти. Меня в школе начали бить, да и образования там никакого нельзя было получить. Вот тогда родители приняли решение отдать меня бездетным родственникам-москвичам: Римме Петровне и Николаю Сергеевичу. Очень хорошие люди, прекрасные специалисты. Он главврач большой больницы, она известный педиатр, но оба неверующие. И получила пара, которая вообще в церковь никогда не заглядывала, монастырскую Маугли…

Моника расхохоталась.

– Сейчас я понимаю, в какой ужас они пришли. Я, когда в их квартире впервые очутилась, спросила: «А где икона?» Дядя Коля свой вопрос задал:

– Зачем она нам?

– Без лика Божьего дом не стоит, – заявила я, а потом отказалась сесть к столу, потому что молитву не прочитали.

Стало понятно, что этакое чудо в московскую школу не отправишь. Год они меня дома учили, наняли педагогов по всем предметам, одновременно я усвоила уроки лицемерия и хитрости, поняла, что прилюдно креститься, вслух читать молитву перед едой и говорить, получая подарок: «Спаси, Господи», не разумно и опасно.

– Они волшебны, – сказал я, – понимаю неприличие своего поведения, но ем уже третью. Не знал, что у тебя было столь необычное детство.

– В школьные годы я опасалась кому-либо правду говорить, даже тебе, – пояснила Гранкина.

– Нет, – признался я, – да и как сообразить? Одноклассницу-то звали Моникой.

– Фамилия тебя не удивила? – допытывалась Матрона.

Я замялся.

– А-а-а! Ты ее забыл, – догадалась бывшая соседка по парте, – а я-то уж размечталась! Что Ваня решил наконец признаться мне в своей любви. Поздновато, конечно, я давно замужем, но приятно, когда к тебе испытывают сильное чувство.

– Моника, ты была моей первой любовью, – улыбнулся я.