Архонт росский

— Вечером я собираю друзей, — сообщил патрикий. — Близких друзей. Не сочти за труд: надень эту прекрасную броню, — патрикий постучал согнутым пальцем по кольчуге. — Я пришлю слугу, чтобы начистил и умаслил и твою, и твоего кентарха.

— Хочешь показать варваров-россов во всей красе? — усмехнулся Сергей.

— Ты против?

— Ничуть.

— Тогда отдыхай пока. О твоих людях позаботятся.

И ушел.

А поговорить?

* * *Торжественный обед. Ножки стола, наверное, гнутся от нагрузки — столько на нем яств. Вино в высокие кубки-диатреты[3] наливают слуги.

Тот, который «цени мгновение», Сергей забраковал. Пригубил, поморщился и велел заменить. Такое вино не в драгоценный кубок наливать, а в глиняную чашку. А когда слуга поинтересовался, какое именно вино желает господин, махнул рукой небрежно и велел принести белого муската подобающей выдержки, не слишком сладкого, подходящего к первому блюду — изысканному рыбному супу.

В винах Сергей разбирался недурно. Но виноград, из сока которого будут выдержаны те вина, которые он хорошо знал, еще не скоро созреет. Лучше не рисковать. А вот всякую дрянь ему предлагать — это неуважение. Стоит поставить на вид.

Сергей взглянул на Николая Пиперата.

Патрикий улыбался. Можно не сомневаться: именно Коля Перчик стоял за этим маленьким розыгрышем.

— Всякий человек подаёт сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее, — сказал Сергей Пиперату.

Чуть подправленная библейская цитата, знакомая здесь каждому.

Пиперат не обиделся. Он наслаждался изумлением гостей.

Дикарь, не потрудившийся даже кольчуги снять, различает вина не только по крепости, вдобавок еще и Евангелие цитирует.

Крепость вина, впрочем, тоже учитывалась. Сергей попросил полегче. Не забывал, что он чужак в чужой стране.

Нет, пришел он на пир не один. С ним был Дёрруд. Вот уж кто в точности соответствовал тому образу варвара, который насаждала византийская пропаганда. Бородатый длинноволосый громила с мертвым, вернее, мертвящим взглядом светло-голубых прищуренных глаз, заплетенная в косицы светлая борода, мозолистые лапищи в татуировках, меч, с которым он категорически отказался расставаться, и нож почти в локоть длиной, который заменял Убийце весь набор столовых приборов.