Архонт росский

— Никаких убийств ромейского императора! Нам этот нужен! И вообще, с чего это ты, брат, нашего самого наилучшего воина нурманом обзываешь? Всё! Наш он теперь! Варяжский! Ему только подбородок побрить!

— А неплохо ты так набрался, братишка, — засмеялся Рёрех. — Не станет он подбородок брить. Не станешь же, Сигтрюггсон? Даже за кучу серебра…

— Это смотря какая куча! — Дёрруд привстал, потянулся длиннющей десницей и ударил кубком о кубок Рёреха.

«А я и впрямь набрался, — подумал Сергей. — Ну и хорошо. Иногда можно и расслабиться.

— Машег, — позвал он. — Давай с тобой…

— Давай со мной, братище! — вместо Машега к Сергею колокольчиком диатреты потянулся Турбрид.

— А Машег где? — удивился Сергей.

— Так к своим ушел. К нам же давеча еще союзные подошли. Не слыхал?

«Вот интересно, — подумал Сергей. — Еще и хузарский полк теперь у нас есть. А нужны ли нам хузары?»

Последнюю фразу он произнес вслух.

— Вот и я говорю: со мной выпей! — подхватил Турбрид.

И они выпили. И еще раз.

А хузары, к которым ушел Машег, оказались не хузарами, а булгарским болярином. Доверенным болярином (боярином то есть) хакана и кесаря булгарского Симеона Альчиком Несебырским. И никакого войска, только пара сотен сопровождающих.

Однако то, что с Машегом христианский болярин в родстве, оказалось правдой. Исконные связи эти уходили куда-то в глубь веков, к прадедам, чуть ли даже не языческим, но троюродная тетка Машега относительно недавно сочеталась законным браком с вышеупомянутым болярином.

Сергей удивился. Он помнил, сколько копий в свое время было попорчено, когда речь шла о браке его дочери с Йонахом.

Ну так это же совсем другое дело, пояснил «этот» Машег. Да, в Законе именно женщина является передаточным звеном иудейства, поскольку с мамашей всегда все понятно, а кто был папой, во времена, далекие от генетической экспертизы, однозначно установить невозможно.

Но Закон этот в ветхие времена дан, а нынче все четко. Лично он, Машег, своего сына с каким-то ублюдком никогда не спутает.

— Я ему разок в глаза гляну — и сразу увижу: мой или не мой! — заявил хузарин."

"Да и не станут будущие жены ему, такому замечательному, изменять. А женщина есть женщина. Ее вера — вера мужа. Да и спрос с нее у высших сил другой, сильно попроще.

— Это я понял, — сказал Сергей.