Архонт росский

Значит, и вести себя должен соответственно. Поздороваться с почтением, попросить чего-нибудь, водицы, к примеру, чтобы продемонстрировать дружественные намерения…

А если не с дружбой пришел, так и нечего на место за столом рассчитывать.

Но деревлянский князь полагал иначе.

Сергея общее перемещение не коснулось, поскольку он сидел с другой стороны стола, рядом с Рёрехом, который теперь оказался ошуюю от великого князя. А ошуюю от Сергея сидел его «вассал» Корлы… Которого и вознамерился потеснить князь деревлянский.

Нет, сначала Скиня молча навис над Сергеем. Ну на здоровье. Сергей как раз покончил с карпом и переместил к себе с общего блюда фрагмент тушенного с алычей гуся. И винца себе подлил. На этот раз красного. Так что Скиня понависал-понависал, и сместился к Корлы. Решил, надо полагать, что тот — слабое звено. Даже по плечу кирьяла хлопнул и обозначил: место уступи.

Корлы не возмутился. Он удивился. Глянул вопросительно на Сергея: что за на фиг? Князь Скиня ему представлен не был, и за столом белозерского князя военный вождь кирьялов оказался впервые, потому не вполне ориентировался, кто есть кто.

Сергей поставил кубок на стол, поднял взгляд на древлянина, вытер о его рукав жирные руки и уронил вальяжно:

— Отойди, человече, не загораживай мне солнце.

В общем, правду сказал: Скиня и впрямь заслонил собой заходящее светило.

— Ты что творишь! — взревел древлянский князь, отдергивая руку.

— Я? — Сергей сначала сделал вид, что не сразу понял суть претензии, а только потом «сообразил».

Скиня охренел. И не он один. Тишина наступила такая густая, что можно ложкой есть.

Стемид прикрыл рот ладонью: улыбку спрятал. Скиня был ему никто, а своего названого сына он знал неплохо: намечалось развлечение.

Олег тоже знал Сергея-Вартислава. И тоже был не против немного поразвлечься. И заодно напомнить примчавшемуся с жалобой Скине о настоящей табели о рангах.

"— Это не отрок, — чуть усмехнулся киевский князь. — Это князь деревлянский Скиня.

— Не отрок? — изобразил удивление Сергей. — Князь? Что ж он тогда на пир пришел в такой рубахе? — И Скине, недружелюбно: — В моей дружине даже отроки за княжий стол в шелках садятся. А ты, видать, жадный? Приберег достойную одежу? Или отца моего Стемида не уважаешь?

Скиня только рот открывал-закрывал. Беззвучно. И багровел понемногу.