Аравийская жемчужина

–  стонет в ответ протяжно…

– Только моя, Оксана… Скажи, что только моя…

– Только твоя, Мика… Не сходи с ума…

– А я схожу… По тебе схожу…

Запрокидывает корпус Оксаны на себя, снова заставляя посмотреть в зеркало на них вместе, слитых воедино. Глаза там встречаются, он снова зычно ругается на арабском, видя в отражении ее подернутой дымкой похоти и жажды взгляд, ее искусанные губы…

Засовывает ей в рот сразу два своих пальца, не сводя с нее глаз в отражении, кусает за мочку уха…

– «Насосала», говоришь?– порочно улыбается…– соси, Оксана.

Не дает ей опомниться, снова меняет позицию. Ставит ее раком на пол, проводит мокрыми от ее слюны пальцами по ягодицам, бесцеремонно надавливает на колечко между полушариями, вызывая тем самым жалобный писк Оксаны.

Она словно немного отходит от наваждения, начинает выворачиваться, за что он сильно шлепает ее по заднице.

– Мика, нет… Нет, не хочу…

Слышит сзади его смешок… Потом дыхание… Такое сладкое, такое пленительное и жаркое…"

"– Это твоя невинность гребанная последние дни, платочки, трусики белые хлопковые совсем мне крышу снесли, Оксана…–  шепчет, снова кусая в шею…–  если ты специально меня так завела, то перестаралась.

Проводит головкой между ее полушарий, снова погружает член в мокрое лоно.

– И смазка не нужна, как ты течешь, маленькая невинная сучка… Моя сучка….– шепчет ей горячо и умеючи просовывается внутрь запретного колечка, тяжело выдыхая… На всю длину, решительно, но аккуратно… Или она так возбуждена и так хочет его, что даже боли и дискомфорта не чувствует… Вся– как один оголенный нерв…

– Моя, бабочка… Теперь вся моя…– трахает ее остервенело, окна запотели, салон наполняют их порочные звериные стоны…

Еще несколько толчков–  и взрыв… Отрыв от реальности… Черная засасывающая бесконечность… Бесконечное счастье и бесконечная неволя друг от друга… Потому что теперь если одного оторвать от другой, то только с мясом и болью… Только ампутацией…

Им нужно более получаса, чтобы прийти, наконец, в себя… Отдышаться, внешне хотя бы немного снова стать похожими на нормальных людей, а не на зверей, которые только что чуть не убили себя в низменно– возвышенном порыве.

Заводит машину, кидает на Оксану острый удовлетворенный взгляд и усмехается. Она тоже удовлетворена, это видно по ее раслабленному телу, больше не натянутому, как стрела.