Аравийская жемчужина

– Прошу тебя, бабочка моя… Ты не так все поняла… Оксана… Только посмотри на меня…

Он знал, почему ему сейчас было жизненно важно заглянуть в ее глаза… Он отчаянно этого боялся, но и отчаянно требовал, как, обычно, люди нетерпеливо ждут результатов анализов, определяющих наличие или отсутствие у них смертельной болезни… Это всегда игра в черное– белое, в одном случае– это освобождение, в другом– приговор…

Она все– таки разомкнула веки с пышными ресницами, которые он так любил целовать в минуты их близости, щекоча свои губы.

Оксана смотрела на него так же, как в тот самый день, когда он изнасиловал ее… Он помнил этот взгляд, навсегда запомнил… Отвязывает веревки на руках, ее тело безвольно опадает, совершенно ее не слушаясь, и только эти два изумруда прожигают его ненавистью и желанием бороться… Он снова и снова проживал тот момент, горя в агонии…

Сегодня ненависть тоже была… Но борьбы больше не было.

– Нет, Оксана, нет…– он завыл, как волк, сам себя не помня, не замечая вокруг ничего и никого, – давай поговорим…– опустил голову, тяжело дыша и прижав ее к ее рыжему затылку. Но она каменная… Он чувствует эту ее зажатость и от этого сердце разрывается еще больше…

– Всё, Микаэл… Это всё…– говорит все так же хриплым шепотом, – хватит…

– Что значит «всё»? – рычит он, сам понимая, что его агрессия сейчас– это жалкая попытка защитить свою любовь.

– Я ухожу… Можешь хоть цепями заковать, я все равно убегу…

– После всего, что было? – хрипит он, отшатываясь от нее к противоположной стене, оседая на пол, обессиленно, сдаваясь…

– Вот именно.

Закрывает лицо руками отчаянно, а она стоит, вжимаясь спиной в гладкую поверхность так, словно хочет с ней слиться… Не шелохнется… Каменная… Закрытая…

– Скажи, только и ждала ведь повода, да? – горько усмехается, – не нужен я тебе… Не любишь меня… Никогда и не любила… Это я, идиот, строил иллюзии…

Вытаскивает сигарету, затягивается…

Оксана печально усмехается.