Аравийская жемчужина

Нельзя было выйти замуж по– нормальному? Или он бы не взял тебя иначе?

– Микаэл, я тебя потеряла…– раздался сбоку нежный женский голосок на русском. Амаль с удивлением обернулась и увидела красивую девушку в мусульманском наряде. Открыто, дружелюбно улыбнулась, протягивая ей руку и догадываясь, кто это.

– Вы, должно быть, Оксана… Мама много о Вас рассказывала, в жизни Вы даже красивее, чем по описаниям… а я Амаль.

– Очень приятно, Амаль. Могу сказать только то же самое, – дружелюбно улыбнулась в ответ девушка.

– Как Вам в Сирии, вживаетесь в роль? Привыкаете?

– Спасибо, страна очень красивая. Пытаюсь привыкнуть, – деликатно ответила она. Красивая страна? А что она видела? Да, видела дом Микаэля, он правда был очень красивым… Всех этих мыслей она, конечно, не посмела бы озвучить ни сейчас, ни потом…

Мужчина мрачно наблюдал за диалогом девушек, не вмешиваясь.

На встречу молодым людям вышла служанка, которая тихо и заискивающе шепнула на ходу, что Амаль заждались в кабинете отца.

– Иди уже, посмотри своему позору в лицо, – пробубнил про себя Микаэл.

Васель сознательно попросил его воздержаться от похода на откровенный разговор с мужчинами, потому что понимал, что в итоге его присутствие выльется в скандал. В таких вопросах его сын был бесконтролен… Микаэл и сам это понимал, поэтому молча согласился. Как бы он ни злился на свою сестру, сейчас для его будущего было важно решить вопрос без излишних эмоций и эскапад…

Амаль полоснула по нему своим острым взглядом, снова обратилась к Оксане.

– Приятно было познакомиться. Надеюсь, у нас будет время больше пообщаться… И… этому кретину очень повезло с Вами… К сожалению, не могу то же самое сказать Вам… Ваш будущий муж ужасен…– произнесла Амаль со вздохом и по старой детской привычке показала язык Микаэлю.

Оксана лишь мило улыбнулась в ответ… Как только девушка скрылась за огромными помпезными дверями кабинета премьер– министра, подняла глаза на Мику.

– Как красивая…– протянула она с восторгом.

– И наглая…– пробубнил тот в ответ, но в то же время, холод его глаз в этот момент был подтаявшим, а на губах промелькнула едва заметная улыбка, которая тут же испарилась…

Разговор в кабинете отца между мужчинами продлился не более получаса.

Теперь слово было за Амаль. Таковой была традиция. Если девушка не высказывала категорического протеста против свадьбы и не приводила веских доводов, почему та не должна состояться, формально прямо в этот момент можно было звать кади (араб.