Аристократ для пышечки

Андрей почувствовал снова эту боль, как при новых воспоминаниях, но пока ничего не приходило в голову. Доктору говорить не стал, сразу отправился домой.

Что с ним опять? Что за дикие приступы… чего? Ревности?

Андрей откинулся на заднем сиденье, но тут старый друг Иван тоже повел себя странно. Сегодня что, день странных вопросов?

— Слушай, я все стесняюсь спросить, — выдал сидящий за рулем парень. — Куда делась Герда?

Они что помешаны на сказках? Одному Снежная королева мерещится, второму Герда.

— Не понял, Вань, ты о ком? — Когда-то давно у них действительно был разговор с друзьями о его страхе, с чего он вспомнил об этом?

— Как о ком? Друг, с тобой точно все в порядке? Не помнишь Герду?

— Девочку из сказки? — неуверенно переспросил он, на что Иван фыркнул.

— Девочку из Геленджика.

— Нику? — Да неужели?

— Андрюха, может, вернемся в больницу? Ты меня пугаешь.

— Успокойся и объясни. Я действительно кое-что не помню после аварии.

Они застряли в пробке, что для Ивана было крайне странно, он всегда находил способы избежать подобных неприятностей.

— Татьяна Иванова тебе о чем-нибудь говорит? — выдал неожиданно друг. И этот туда же? — Она твоя Герда!

Боль обрушилась на голову внезапной мощной волной, снося барьеры на памяти. Почти моментально вспомнил все. Андрей схватился за голову, стараясь удержать боль, но это было нереально. Мельком увидел бледное лицо Вани и сквозь зубы процедил, что все в порядке, пусть едет домой.

Аэропорт, первое знакомство и первый взгляд в ультрамариновые глаза. Первый поцелуй. Первая близость и ее первый раз с ним, шок. Париж. Москва. Бассейн. Первое признание в любви и, наконец, его капитуляция. Все открылось кроме самой аварии.

Иван каким-то загадочным образом умудрился добраться до дома быстро и безболезненно. Помог пошатывающемуся Андрею добраться до комнаты.

— Ты в порядке?

— Да, не переживай, Вань, бывает иногда после аварии. А ты сам видел Татьяну давно?

Тот покачал головой.

— После аварии ни разу. Думал, ждет тебя где-то, пока ты выкарабкаешься.

Андрей махнул рукой, отпуская его, а сам рухнул на кровать.

То чувство, что начало его наполнять, невозможно описать. Вина, отчаяние, страх на грани паники, тоска — перемешано и приправлено невозможностью что-либо изменить. Этот ребенок! Их с Никой ребенок! Вот то, что не позволит ему перечеркнуть прошлое, как бы ни хотелось. Ради него он вернулся и живет. К сожалению, без нее.