Анжелика и принц

Жанно видел, как корёжило Анри - прелестные губы, словно кистью художника выписанные на прелестном лице, приоткрываются, и. Орельен был прав - таких слов не знали даже конюхи. И это выглядело необычайно смешно. Жанно сам не отказывался ввернуть к случаю крепкое словцо, но он никогда не слышал таких цветистых выражений от юной девы. Даже от тех разбитных девчонок, которые следовали за армией - они, всё же, и смущались, и трепетали, и что там ещё бывало, а эта! Взгляд - как тяжёлое орудие, жесты точные, движется резко.

А потом вдруг оказалось, что хрупкая фигурка вмещает в себя невероятную силу."

"И что тогда его дёрнуло наложить на неё заклятье молчания? Никто ведь не просил. И даже сумасброду Орельену такое не пришло в голову, и Анри позволил себе только убеждение и уговоры. Точнее, не убеждение, а приказания, но - у него просто не выходило иначе, когда он видел в знакомой оболочке совсем иную суть. Убеждение-то может быть и сработало бы.

Вот и дотыкались, все. И хорошо, что учёное тело Жанно всё сделало само - потому что голова ничего сообразить просто не успела. И хорошо, что Орельен оказался рядом и смог тот выброс обезопасить. А то вернулась бы вся сила к ней, и что бы она делала? Точнее, что бы от неё осталось.

А так - неплохо осталось. Жанно с любопытством смотрел, что дальше - как ошеломило Анри открытие, девица-то маг! Да не просто маг, а в перспективе - мощный и очень, очень полезный. Но это Жанно сразу просчитал, сколько пользы от такого мага на их стороне, а Анри ещё о чём-то там думал, прежде чем решился пойти и предложить даме совершенно понятное по магическим меркам утешение. Опасался, что ли, что на него силу обрушит? Так там пока той силы - кот наплакал.

Но ничего, как-то сговорились. Анри принял положение дел, Орельен стал помогать девице освоиться - и в новом мире, и с магией. Жанно не особо прислушивался - как там шло это освоение, своих дел хватало.

До того вечера, когда приехал Ли, и вечером стали петь песни.

Обычное дело - петь и пить, и Жанно думал, что дамы в конце концов их покинут, а они напьются и будут петь то, что при дамах не станешь. Но вышло всё по-иному.