Ты меня променял (СИ)

Но я почему-то уверена, что Карельский не откажется. А вот я бы еще несколько дней назад отказалась. Но все меняется. И моя жизнь полностью изменилась.

— А почему бы и нет? — усмехается Женя.

— Я так понимаю, что тебе вообще плевать, что о тебе подумают, как будут смотреть? — спрашиваю, пока мы идем через парковку.

— Это волнует неуверенных в себе людей, — отвечает он. — Почему, если я хочу бургер прямо сейчас, должен ехать переодеваться, чтобы, не дай бог, не выделиться из толпы. Почему я должен отказываться от своих вкусовых предпочтений, если это не соответствуют каким-то статусам? Например, я терпеть не могу устриц, но это же вроде как модно.

— Ты прав, — соглашаюсь я, проходя внутрь пропахшего маслом фритюрницы заведения.

На нас действительно обращают внимание, но мы просто подходим к терминалу оплаты и начинаем выбирать свой вредный ужин.

— И побольше соусов разных, — комментирую я. — Попить еще.

— Есть! — рапортует почти по-армейски Женя и забирает чек с номером заказа.

Как раз напротив стойки выдачи освобождается столик, который мы и занимаем первыми. Карельский забирает пластиковый поднос. Я разворачиваю бургер и прямо захожусь слюной, хотя никогда не была фанатом подобной еды. Все-таки танцы — это тоже спорт, приходилось следить за питанием.

И с Женей мне плевать, что пальцы все в соусе, что наверняка и на лице что-то есть. Хотя Карельский тоже не особо следит, как выглядит. А после такого плотно-вредного ужина хочу только завалиться на кровать и уснуть.

— Такси вызвал, — говорит Женя, — не усни в машине, нам ехать минут пятнадцать-двадцать, — сразу определяет мое состояние.

— Так какие планы на завтра? — спрашиваю, чтобы не уснуть, когда мы садимся в машину.

— Будем гулять по городу, вкусно есть, болтать — да что угодно.

— А мне кажется, что Ирина будет очень настойчиво предлагать встретиться, — усмехаюсь, вспомнив, что так и не рассказала Жене о том, что эта женщина то ли знакома с моим мужем, то ли еще как узнала.

— Отключу телефон, — уверенно отвечает Карельский.

Машина останавливается напротив входа в гостиницу, и мы снова под руку входим в холл. Тихо, почти пусто.