Ты меня променял (СИ)

Убедившись, что у меня все замечательно, он отправится в душ. И так каждый день. Потом ужин, а дальше... Горяченькое. Хотя... Последнее часто бывает раньше ужина.

— Эмилия, ты не сказала мне конкретный ответ. Куда полетим? — мрачно интересуется Карельский, усаживая меня на свои колени и утыкаясь носом в мое плечо.

— Куда хочешь. Мне без разницы, Жень. Везде хорошо, где есть ты.

Ничуть не вру.

Карельский сделал мне предложение руки и сердца прямо перед моими родителями, когда прилетел за мной в Штаты. Сначала мы поужинали, потом отец позвал его в свой кабинет поговорить, и ночью, перед тем, как уехать, Женя внезапно объявил, что хочет на мне жениться.

Черт! Я конечно была в шоке. Потому что... Перед родителями! На коленях стоял! И бархатную коробочку с кольцом протягивал."

"Не то, чтобы я мечтала именно о таком предложении руки и сердца... Но вариант Карельского мне понравился. Думаю, не каждый мужчина решился бы признаться в любви своей девушке и сказать, как он мечтает, чтобы она стала его женой. Да, незабываемая ночь получилась.

Он поклялся папе, что никогда не обидит меня. Не разобьёт мое сердце и дал много-много прочих обещаний.

А Эмиль Бестужев в это время смотрел на меня. Изучал мое лицо и анализировал... Он явно наблюдал за моими эмоциями.

Не знаю, как я сказала «да». Просто не стала думать и согласилась, потому что всем сердцем верила в его искренность и в то, что Женя действительно меня любит.

Меня, а не деньги Эмиля Бестужева.

Свадьба состоится через четыре дня.

Я ещё не нашла то, что будет мне по душе. Пока ничего не понравилось. Ритка говорит, что я слишком придираюсь ко всему. Возможно она права. Возможно, я действительно ищу то, что не будет похоже на платье, которое я надевала несколько лет назад, выходя замуж за другого мужчину, имя которого я запретила себе произносить вслух. Тошнит от него. Мерзавец мне всю жизнь сломал.

— Вы с Ритой договорились? Кстати, как тебе новые сотрудники? Справляются со своей задачей?

— Да Ритка мне никогда не отказала бы! — восклицаю я, обвиваю шею Карельского и прижимаюсь к его виску губами.

Любимый... Никогда его так не называла. И, видимо, Женя сам удивился, судя по тому, как он резко поднимает голову и заглядывает в мои глаза.

— Повтори, — просит он.

— Что? — строю из себя дурочку, широко улыбаясь.