Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Бальк вспомнил, как выглядывал из землянки Фриц, покуривая сигареты из его пачки «Юно», оставленной на лавке у окна, когда он нагишом плескался в протоке, и окончательно пришел к выводу, что старый боевой товарищ над ним просто потешается. Среди скуки и однообразия болотной жизни – это все же какое-никакое развлечение. В том числе и для него, Балька. И это внезапное открытие не просто успокоило его, но привело его в настоящий восторг. Да, это все же развлечение. И оно волнует.

С этими мыслями Бальк переступил порог небольшого домика, крытого, как в прошлом веке, соломой.

"Но Мария в доме оказалась не одна. За столом сидел человек в камуфляжном костюме «древесной лягушки» и пил из кружки молоко, должно быть, предназначенное Бальку. Или Фрицу. Но не ему, кого Бальк, просидевший на опорном пункте столько недель, и в глаза не видел. Должно быть, разведка, подумал он, мельком взглянув на незнакомца и так же, навскидку, определив его принадлежность. Нашивок Бальк не разглядел. Их как будто бы и не было.

Незнакомец взглянул на пышный букет, который в руках Балька начал слегка дрожать, покосился на хозяйку, стоявшую у окна, и отвернулся с едва заметной ухмылкой. Бальк положил букет на лавку, даже не взглянув на Марию.

– Унтер-офицер Бальк! Заместитель командира опорного пункта «Малые Васили»! С кем имею честь?

– Инженер Штайн, – неожиданно отрекомендовался человек в камуфляже «древесной лягушки». – Где ваш командир?

– Обер-фельдфебель Гейнце в данную минуту находится в лесном секторе на передовом КП. – И добавил с твердостью в голосе: – Но, герр инженер, о вашем визите не было никакого сообщения?

– И не должно быть.

– В таком случае я вас обязан задержать.

Инженер завернул в бумагу недоеденные печенья «Бальзен», сунул их в ранец, стоявший рядом, на лавке. Оттуда вытащил полную пачку «Бальзена» и положил ее на стол рядом с пустой кружкой. Вежливо кивнул хозяйке, как если бы все происходило где-нибудь в летнем кафе в Дюссельдорфе и он расплачивался за кружку прекрасного пива, и сказал:

– Пойдемте.