Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

И такие, как оберфельдфебель, это прекрасно понимают. Любой солдат, даже самый распоследний очкарик, так и не научившийся правильно чистить свою винтовку, для него куда дороже фюрера и всех его генералов. Потому что ни фюрер, ни его генералы в трудную минуту в окопе рядом с ним не встанут. И на себе раненого, истекающего кровью, не потащат. И последним глотком воды, последней затяжкой сигареты тоже не поделятся. Если Советы прорвутся или нащупают незанятый участок и воспользуются им, чтобы уйти за болота на свою сторону, оберфельдфебель не станет преследовать их.

А он, Радовский? Он разве бережет своих боевых товарищей? Чего ради он должен класть их головы? Да и свою собственную тоже. Когда немцы, по сути дела, устранились и ждут каштанов в стороне от огня…

Нет, вряд ли немцы устранились, в следующее мгновение подумал он.

Связной, прискакавший из бокового дозора, неожиданно сообщил, что путь на северо-восток закрыт.

– Направление перехвачено пулеметными расчетами и снайперами.

– Кто?

– Бачан.

– Тяжело?

– Нет, в руку. Кость цела. Но с коня не слезает.

– Какая рука?

– Правая.

Радовский развернул карту и попросил связного указать квадрат, где обнаружены заслоны Советов. Тот указал. Радовский соединил их линией. Противник загонял их снова в середину колонны. Замысел смелый, рискованный. Да и в умении осуществлять его в условиях леса, сплошных болот и плохой видимости тому, кто руководил операцией с той стороны, не откажешь.

– Что передать поручику Гаеву? Будем пробиваться?

– Нет. Ни в коем случае. Передай Гаеву – отход. Пусть медленно отводит людей назад.

Связной ускакал. Вскоре там, на левом крыле, стрельба прекратилась.

Опять над болотами, бросая мелкую рябь на поверхность протоки, пронеслись самолеты. Снова парой. На этот раз «яки». У них, черт возьми, просто показательные полеты, чертыхнулся Радовский.