Алмазная колесница. Том 2

Два последних предмета капитан-лейтенант рассмотрел в лупу, потом в ту же лупу долго разглядывал подушечку собственного пальца, пожал плечами и изрёк: «Ерундистика».

Когда вице-консул провожал агента до коляски, тот вещал о сугубой важности доверенного Фандорину дела."

"– …Можем либо повысить градус нашего влияния до небывалых высот – это если вам удастся изловить убийц – либо же подорвать свою репутацию и вызвать неприязнь всемогущего министра, который не простит нам, что мы засадили его в клетку, – доверительно приглушив голос, разглагольствовал Мстислав Николаевич.

Титулярный советник слушал и слегка морщился – во-первых, потому что всё это было ему и так известно, а во-вторых, раздражала фамильярность, с которой посольский хлыщ положил руку на его плечо.

Вдруг Бухарцев прервался на полуслове и присвистнул:

– Экая мартышечка.

Фандорин обернулся.

В первый миг он её не узнал, потому что на сей раз она была с высокой замысловатой причёской, одета по-японски – в белом кимоно с синими ирисами, под голубым зонтиком.

Таких красавиц Эрасту Петровичу доводилось видеть на цветных гравюрах укиёэ. Проведя несколько дней в Японии, он было решил, что изысканные прелестницы укиёэ такая же выдумка, как все прочие фантазии европейского «жапонизма», но О-Юми ничуть не уступала красавицам старинного художника Outamaro, чьи работы ныне продавались в парижских салонах за немалые деньги.

Она проплыла мимо, искоса взглянув на Эраста Петровича и его собеседника. Фандорин поклонился, Бухарцев галантно коснулся козырька кепи.

– А шейка, шейка! – простонал морской агент. – Обожаю эти их воротники. В своём роде пикантней наших декольте.

Высокий ворот кимоно сзади был приспущен. Эраст Петрович не мог оторвать глаз от нежных завитков на затылке, от беззащитной ложбинки на шее, но более всего от трогательно, по-детски оттопыренных ушей. Она, должно быть, летами ещё совсем ребёнок, вдруг подумалось ему. Её насмешливость – не более чем маска, защита от грубого, жестокого мира, в котором ей довелось жить.

Как колючки на розовом кусте.

С Бухарцевым он распростился рассеянно, едва повернув голову, – всё смотрел вслед тонкой фигурке, плавно пересекающей площадь.

Вдруг О-Юми остановилась, будто почувствовав его взгляд.

Обернулась, пошла назад.

Поняв, что она не просто возвращается, а направляется именно к нему, Фандорин сделал несколько шагов ей навстречу.

– Берегитесь этого человека, – быстро сказала О-Юми, качнув подбородком в сторону отъехавшего капитан-лейтенанта.