Алмазная колесница. Том 2

 – Дальше, дальше! Что он там делал, в годауне? Сколько пробыл?

Асагава не спеша достал маленький свиток, испещрённый каракулями, провёл пальцем по вертикальным строчкам.

– Сэмуси пробыл в годауне четырнадцать минут. Что он там делал, агентам неизвестно. Когда Сэмуси вышел, один из моих людей последовал за ним, второй остался.

– Правильно, – кивнул Фандорин и смутился – инспектор явно знал своё дело и в одобрении вице-консула не нуждался.

– Ещё через семь минут, – всё тем же ровным тоном продолжил Асагава, – из годауна вышли трое мужчин.

– Сухорукий! – ахнул сержант. – Что ж вы, Гоу, раньше молчали?!

– Меня зовут «Гоэмон», – поправил японец, судя по всему, относившийся к своему имени более бережно, чем Фандорин. А вопрос оставил без ответа. – Агент проник в годаун и произвёл обыск, постаравшись ничего не потревожить. Обнаружил три катаны прекрасной работы.

Тут уж все три слушателя заговорили разом.

– Это они! Они! – всплеснул руками Твигс.

– Черт! – отшвырнул сигару Локстон. – Чтоб тебе провалиться, темнило проклятый!

Фандорин выразил ту же мысль, но более артикулированно:

– И вы говорите об этом только теперь?! После того, как мы б-битый час толковали о событиях шестнадцатого столетия?!

– Вы начальник, я подчинённый, – хладнокровно сказал Асагава.

– Слыхали, Расти, каким тоном сказано? – покосился на Фандорина сержант. – Вот за это я их и не люблю. На словах вежливые, а сами только и думают, как бы нас болванами выставить.

Японец обронил, по-прежнему глядя только на титулярного советника:

– Для совместной работы любить друг друга необязательно.

Эраст Петрович не больше Локстона любил, когда его «выставляют болваном», и потому очень сухо сказал:

– Полагаю, инспектор, это все факты, которые вы хотели нам сообщить.

– Факты все. Но ещё есть предположения. Если они представляют для вас ценность, я с вашего позволения…

– Да говорите же, черт бы вас п-побрал! Не тяните! – взорвался, наконец, и Фандорин, но тут же пожалел о своей вспышке – губы несносного японца дрогнули в едва заметной усмешке: мол, я знал, что ты того же поля ягода, только притворяешься воспитанным человеком.

– Говорю. Не тяну.