Алмазная колесница. Том 2

– Те-те-те! – с радостным удивлением воззрился на него Доронин, сдвигая очки на кончик носа. – Покраснел! Вот тебе и Печорин. Не умеем лгать. Это превосходно.

Желчное лицо Всеволода Витальевича смягчилось, в тусклых, с красноватыми прожилками глазах блеснула искорка.

– В формуляре не описка, нам и в самом деле всего двадцать два года, просто мы изображаем из себя романтического героя, – промурлыкал консул, чем ещё больше сконфузил собеседника. И совсем разойдясь, подмигнул:

– Держу пари, какая-нибудь индусская красотка.

Фандорин нахмурился и отрезал: «Нет», но более не прибавил ни слова, так что осталось непонятным – то ли красотки не было, то ли была, но не индусская.

Консул не стал продолжать нескромный допрос. От его прежней неприязненности не осталось и следа. Он взял молодого человека за локоть и потянул к одноколке.

– Садитесь, садитесь. Это самое распространённое в Японии транспортное средство. Называется курума.

Эраст Петрович удивился, отчего это в коляску не запряжена лошадь.

Курума с видимым удовольствием приняла молодого человека, покачав его на потёртом, но мягком сиденье. Доронина же встретила негостеприимно – вонзила сломанную пружину в его и без того тощую ягодицу. Консул поёрзал, устраиваясь поудобнее, проворчал:

– Скверная душа у этой колесницы.

– Что?

– В Японии у каждой твари и даже у каждого предмета имеется собственная душа.

Трое туземцев, весь гардероб которых состоял из обтягивающих панталон и скрученных жгутом полотенец на голове, дружно взялись за скобу, крикнули «хэй-хэй-тя!» и загрохотали по мостовой деревянными шлёпанцами.

– «Вот мчится тройка удалая по Волге-матушке реке», – приятным тенорком пропел Всеволод Витальевич и засмеялся.

Фандорин же приподнялся, держась рукой за бортик, и воскликнул:

– Господин консул! Как можно ехать на живых людях! Это… это варварство!

Не удержал равновесия, упал обратно на подушку.

– Привыкайте, – усмехнулся Доронин. – Иначе придётся передвигаться пешком. Извозчиков здесь почти нет. А эти молодцы называются дзинрикися, или, как произносят европейцы, «рикши».

– Но почему не использовать для упряжки лошадей?"

"– Лошадей в Японии мало, и они дороги, а людей много, и они дёшевы.