Алмазная колесница. Том 2

На голове вместо фески белел ночной колпак с бюргерской кисточкой. Шёлковое одеяло мирно поднималось и опускалось на широкой груди миллионщика. Сочные губы были приоткрыты.

Из-под ворота сорочки поблёскивала золотая цепь.

«Сейчас точно проснётся», подумал Эраст Петрович, примериваясь кусачками, и уж занёс руку с револьвером. Сердце выстукивало оглушительно-победительную барабанную дробь.

Щёлкнул перерезанный металл, цепочка скользнула по шее спящего. Он блаженно замычал и перевернулся на бок.

«Крепче всего спят не те, у кого чистая совесть, а те, у кого её отродясь не бывало», – философски сказал себе вице-консул."

"Спустившись вниз, махнул Сироте рукой в сторону кабинета-библиотеки, где некогда застиг на месте преступления князя Онокодзи, упокой японский Бог его грешную душу.

Пошарил лучом фонарика по задвинутым шторам, по высоким шкафам с глухими дверцами, по книжным полкам. Вот она, та самая.

– Посветите-ка.

Передал фонарик письмоводителю. Минуты две ощупывал корешки книг, деревянные стойки. Наконец, когда нажал на увесистый том «Священного Писания» (третий слева на предпоследней полке), что-то щёлкнуло. Потянул стеллаж на себя, и тот открылся наподобие двери. За ним, в стене, поблёскивала стальная дверца.

– На скважину, на скважину, – нетерпеливо показал Эраст Петрович.

Шипастая розочка поёрзала-поёрзала и вошла в отверстие, как рука в перчатку. Прежде чем повернуть ключ, титулярный советник тщательно осмотрел стену, пол, плинтус на предмет электрических сигнализационных проводов – и точно, под обоями нащупалась толстая, твёрдая нитка.

– Сезам, откройся, – прошептал Эраст Петрович, чтобы подбодрить Сироту. Луч фонаря что-то начинал подрагивать – похоже, нервы канцеляриста уже не справлялись с напряжением.

– Что? – удивился японец. – Что вы сказали?

Кажется, арабских сказок он не читал.

Раздался тихий звон, дверца распахнулась – и Фандорин сначала зажмурился, а потом вполголоса выругался.

В железном ящике, ослепительно посверкивая в электрическом свете, лежали слитки золота. Их было много, они напоминали кирпичную кладку.

Разочарованию Эраста Петровича не было предела. Дон не солгал. Он действительно хранит в сейфе золото.