Аквилон. Маг воды. Том 2

Возможно, похожие, но не ваши.

— И он не согласился?

— Не согласился⁈ — Золотов всплеснул руками так эмоционально, что чуть не сбил с полки фарфоровую статуэтку. — Он взорвался как порох! «Мошенники!» — кричит. «Аферисты! Специально придумали несуществующую гравировку, чтобы не отдавать чужое имущество!»

Старик достал платок, промокнул вспотевший лоб."

"— Я пытался объяснить, что гравировке больше ста лет, что любой ювелир подтвердит ее подлинность. Бесполезно! Он кричал так, что с улицы люди заглядывали!

— Неприятно.

— Неприятно⁈ Это еще не все! Знаете, кто это был? Павел Игнатьевич Бурмистров! Глав-ный ре-дак-тор «Вечерней газеты»!

Золотов произнес это по слогам, словно каждое слово било его молотком по голове.

— Понимаете, что это значит? Одна разгромная статья, и нашему Бюро конец! Кто будет доверять «мошенникам и аферистам»? Кто принесет находки? Кто будет искать потерянное?

— И что он сделал?

— Пригрозил! Сказал, что напишет такую статью, что нас из города выгонят! А потом ушел. В полицию!

Золотов снова схватился за канделябр, начал протирать с остервенением.

— Репутация, Данила! Репутация — это все, что у нас есть! Тридцать лет я ее создавал! Тридцать лет безупречной работы! И все может рухнуть из-за каких-то часов!

Я подошел к сейфу.

— Покажите часы.

Золотов достал ключ на цепочке, открыл массивную дверцу. Внутри, среди прочих ценностей, лежал бархатный футляр. Он бережно вынул его, положил на прилавок.

— Вот. Смотрите сами.

Я взял часы, открыл заднюю крышку. Гравировка была четкой, глубокой.

«Любимому сыну от отца. 1823»

— Гравировке действительно больше ста лет, — констатировал я.

— Вот! А он говорит, что мы только что нацарапали! Как можно искусственно состарить гравировку? Нет, можно конечно при желании. Но какой смысл с этим возиться⁈

Я закрыл часы, положил обратно в футляр. В этот момент Золотов замер, прислушиваясь. Потом бросился к окну.

— Боже мой! Вот они! Идут!

Я тоже выглянул. По улице шли двое. Впереди полный мужчина в бархатном жилете. Даже издали было видно, как шевелятся его пышные усы.

Вторым шел полицейский в форме. Пожилой, усталый, с видом человека, который тысячу раз пожалел, что не выбрал другую профессию.

— Что делать? Что делать? — Золотов заметался по лавке как мышь в мышеловке.

— Ничего не делать. Мы ничего не нарушили. Наоборот, мы образцово честное предприятие.