Аквамариновое танго

Он и Лили собирались пожениться, но не успели, потому что ее не стало.

– Так у нее имелся еще и жених? А почему его не было в замке?

– Потому что его призвали на войну, – ответила Ева, пожимая плечами. – Лили, конечно, ему как-то помогла устроиться… я хочу сказать, не на передовой. Леон еще смеялся, что его назначили при каком-то штабе переводчиком с английского, а он по-английски знал только «I love you» и «Goodbye»[5]. Когда Лили погибла, Леон был вне себя. Он считал, что ее прикончил Лами, и понятно, почему ему удалось замять дело – у него же куча денег.

– А вы сами что думаете?

– Я уже сказала вам, – тихо проговорила Ева. – Я ее терпеть не могла, но в одном я уверена – она в любых обстоятельствах сумела бы за себя постоять. Может быть, она допустила какую-то ошибку, которая ее погубила, – не знаю…

Ангел Боттичелли двусмысленно улыбался со стены.

– Что это могла быть за ошибка? – Ева даже вздрогнула, когда услышала голос собеседницы.

– Не знаю, говорю я вам. Не знаю…

Сестра Франсуаза вернется только в два часа, я хорошо ее изучила. Сейчас эта странная дама встанет и уйдет, значит, у меня будет достаточно времени, чтобы добраться до окна и броситься вниз…

– Спасибо, – сказала Амалия, – вы мне очень помогли.

Из вежливости Ева взяла книгу, лежавшую сверху, и раскрыла ее, но увидела только ряды непонятных иероглифов, возле которых кое-где были карандашом аккуратно приписаны пометки на другом языке.

– Это конец книги, – пришла ей на помощь Амалия. – Она открывается не так, как наши, а с другой стороны.

"Морщась, Ева раскрыла непонятную книгу как надо и почти сразу же увидела вклеенные в нее цветные иллюстрации, нарисованные с редким изяществом.

– Что это? – машинально спросила Ева, хлюпая носом. – Какие-то цветы…

– Кажется, это книга об икебане, – сказала Амалия. – Это японское искусство составлять цветочные композиции, если я правильно поняла.

– По-моему, любой умеет делать букеты…

– Не букеты, а композиции.