Аквамариновое танго

Ева несколько мгновений пристально смотрела ей в лицо своими черными обжигающими глазами, затем отвернулась и машинально подтянула одеяло повыше. В этой комнате пахнет несчастьем, мелькнуло в голове у Амалии; другие, может быть, увидели бы здесь только идеальную чистоту накрахмаленного белья и эту строгую стену с распятием и ангелом, но я-то чувствую, что дело вовсе не в них. На столике возле кровати лежала Библия с многочисленными закладками и маленькая записная книжка – должно быть, с какими-то личными заметками.

– Что это? – вяло спросила Ева, кивая на книги, которые Амалия принесла с собой.

– Я подумала, что они, может быть, пригодятся кому-нибудь в вашем ордене. В приюте недавно умер один профессор… он был знатоком японского, это его книги. Наследники сказали, что им книги на японском ни к чему, а я вспомнила, что у вашего ордена есть миссия в Японии…

– И вы пришли сюда ради этого? – Бледные губы Евы вновь исказило подобие улыбки.

– Не только. Я хотела поговорить с вами об одной женщине, которую вы, может быть, знали. – Амалия увидела, как колюче блеснули глаза Евы, и, не давая ей времени возразить, быстро сказала: – Речь идет о Лили Понс.

– Ах, – сказала Ева с совершенно неподражаемой интонацией. Только актриса – очень хорошая актриса, подумала Амалия, могла вложить в этот коротенький возглас столько оттенков: иронию и грусть, разочарование и жалость.

– Почему?

Ева вздохнула, и Амалия увидела, как на бледные щеки ее собеседницы вернулось некое подобие румянца.

– Потому что я терпеть ее не могла. Я знаю, это не по-христиански – говорить такие вещи, но… – Она повела худым плечом. – Это правда.

Амалия поняла, что ее задача осложняется. Безусловно, тут было замешано что-то личное, поэтому следовало действовать особенно осторожно.

– Вы знаете, как она умерла?

– Ну… да.

– Скажите, вас не удивило, что она покончила с собой?

В черных глазах впервые с начала разговора блеснули искорки интереса.