Аквамариновое танго

– Чем вы ее ударили?

– Ну… Штука какая-то стояла… железная…

– Где стояла?

– На столике возле кровати.

– Лампа?

– Не помню. Я первое, что попалось под руку, схватил.

– Какая мебель была в комнате?

– Чего?

– Мебель какая там была?

– Да е-мое… Стол был. Стулья… – Должно быть, взгляд у Анри становится совсем странный, потому что убийца спохватывается: – Ой! Кровать там была, да…

– Вы вернулись к себе в пристройку, и что? Дальше что было?

– А что? Ничего. Меня никто подозревать не стал… Мы же в замок хода не имели… Все решили, что ее убил кто-то из своих.

– Крови много попало на вашу одежду?

– А?

– Кровь попала на вашу одежду?

– Кровь? Да, попала.

– И что вы с ней сделали?

– Ничего.

– Вы что, так и ходили везде в окровавленной одежде?

– Чего я-то… Я же говорю, никто на меня даже не думал.

– А сейчас зачем решили признаться?

– Ну… В газеты хочется.

– Что? – Анри аж подпрыгнул на стуле.

– То самое. Пропечатают меня на первых полосах. Это ж слава, да? А то я тридцать девять лет прожил, никому не нужный… Пусть хоть сейчас обо мне узнают.

Лемье мрачно покосился на своего собеседника, встал и вышел, в расстройстве забыв в машинке свежеотпечатанный протокол. Инспектору стоило колоссального труда не грохнуть дверью на прощание – грохнуть так, чтобы она слетела с петель.

– Ну, что? – спросил его Бюсси. Он и Амалия находились в коридоре, откуда было слышно каждое слово, произносимое в комнате для допросов.

– Черт знает что, – признался Анри. – Это не он."

"– Вот и я о том же, – усмехнулся комиссар.

– Но мы не можем отмахнуться от его признания, – промолвил Анри уже с раздражением.

– Вот именно, – мягко вставила Амалия.

Бюсси нахмурился.

– Так… Думаете, он явился к нам вовсе не из жажды славы?

– Я думаю, – ответила Амалия, разглядывая потолок, – что нам нужно прежде всего выяснить его перемещения в последние дни. В особенности – получал ли он какие-то деньги или, к примеру, заходил в банки с солидными чеками, странными для обычного безработного.

– Они пытаются сбить меня со следа, поняв, что давлением ничего не добились? – предположил комиссар.

– Не только.