А я заставлю! (СИ)

— Ешьте, все-равно все гости, которые приходят к Льву Павловичу их не едят. Женщины все на диетах, а мужчины просто не любят сладкое. Поэтому, я иногда таскаю их к чаю. Радует, что кроме меня есть еще сладкоежки.

Подмигнув мне, Светлана, как я успеваю заметить на её бейджике, уходит за свой стол, а я с облегчением выдыхаю. Ну, хоть не все здесь такие же отмороженные как та барышня с первого этажа.

Сделав несколько глотков воды, уже собираюсь вернуть стакан девушке, как дверь кабинета резко открывается.

Оттуда стремительным шагом выходит мужчина преклонного возраста, с кейсом в руке. Несмотря на худое телосложение выглядит он довольно враждебно, и энергия от него веет такая, что хочется отойти с дороги, чтобы не унесло.

— Будь ты проклят, Вольский! — рявкает через плечо.

— И вам не хворать Семён Петрович, жду вас в понедельник, — спокойно отвечает Лев.

Рассыпаясь в непонятных, но как я догадываюсь, нелицеприятных, выражениях, старичок пролетает мимо меня, прямиком к лифту.

— Ого, — встречаюсь взглядом со Львом, — чем ты его так обидел?

— А почему ты решила, что это я его обидел? Это он меня вообще-то проклял. Заходи. — Кивнув мне, Лев дожидается, пока я пройду мимо него и закрывает дверь.

— Проклинают не на ровном месте. Да и если выбирать между вами двумя, я все же более склоняюсь к варианту, что обидеть его мог именно ты.

Неторопливо ступаю вперед, оглядываясь по сторонам. Ну, собственно, всё, как я и представляла.

В центре кабинета — большой стол с идеально гладкой поверхностью из белого лакированного дерева, стоящий на металлических ножках с хромированным покрытием. На столе минимум предметов: ноутбук, аккуратно сложенная папка с документами, стильная ручка. Рядом с рабочим местом — современное эргономичное кресло с обивкой из светлой кожи.

Около правой стены расположен закрытый шкаф со встроенными полками. Внутри ровными рядами стоят книги, деловые папки и несколько декоративных элементов: статуэтка, глобус и коллекционная модель автомобиля.

В стиле Льва. Сдержанно и минималистично.

— Какой я ужасный, — доносится с ухмылкой мне в спину.

Я останавливаюсь, чтобы обернуться, а когда делаю это, оказываюсь к нему нос к носу. Сердце подскакивает, как на мяче, и раздувается.