А я заставлю! (СИ)

Набираю фрукты, овощи, мясо и крупы, которые помню ела Марго, когда мы были женаты. Проходя мимо отдела со сладостями, беру с полки пару плиток шоколада и коробку конфет. Зачем? Сладости я не ем. Но все равно отправляю их в корзину.

Приезжаю домой, выуживаю два огромных пакета из багажника, поднимаюсь наверх, а когда вхожу в квартиру, так и застываю. Первое, что вижу — это длинные нити дождика, свисающие с потолка в хаотичном порядке, как сосульки с крыши. Ими увешан весь коридор, вплоть до самой ванной комнаты.

Это что за детский сад?

Разувшись и сняв пальто, беру пакеты в одну руку, а второй по пути на кухню срываю несколько серебристых нитей.

— О, ты вовремя, — заметив меня, тушканчик ставит на стол хлеб, — я как раз разогрела ужин.

Достает из микроволновки вчерашний плов, а я опускаю на пол пакеты.

— Это что? — протягиваю ей свисающий с ладони дождик.

— Ну и зачем ты его снял? — с упреком отбирает его у меня. — Я два часа развешивала. Будешь теперь сам возвращать на место. — осторожно повесив его на спинку стула, опускает взгляд на пакеты и тут же меняется в лице, — мандаринки.

Поднимает на меня свои голубые глаза, и все раздражение из-за неуместных декораций куда-то внезапно исчезает.

Я вздыхаю.

— Конечно. Доставай, — киваю ей на пакет и усаживаюсь за стол.

Аромат плова дразнит рецепторы.

И пусть он не из нужного вида риса и немного склеился, а все равно вкусный. Особенно в нем примечательно то, что не я жду доставку ужина, а ужин сам ждет меня на столе.

Я отвык уже от такого.

— Как твой день? Успел на свою встречу? — помыв пару мандаринов, Злата усаживается на соседний стул, прям как будто ей реально интересно.

Подгибает под себя ногу и принимается активно их чистить.

— Успел.

— Вот видишь. А ты переживал, — триумфально улыбается. — А нужно было просто сделать добро. И оно тут же вернулось в лице Кирилла, — отломив половинку, кладет ее на блюдце передок мной, а вторую ломая на дольки, отправляет себе в рот, — ты, кстати, дал ему мой номер?

Слегка замедлив жевательные движения, проглатываю рис.

— А что? — выдавливают с усилием, — Понравился тебе?

— Да, — ее губы плывут в улыбке, — он приятный в общении и милый.

Чувствую, как исчезнувшее раздражение возвращается обратно.

— Так ты дал?

— Нет.

Рука Златы зависает в воздухе, так и не донеся очередную дольку до рта.

— Почему? Он не попросил? Передумал? — звучит растерянно.

— Попросил, — резко встаю, чтобы налить себя пятьдесят грамм бурбона.