Только не плачь

Он сказал, что ты…ты встречаешься с кем-то еще. Что не любишь его. Хочешь забрать ребенка и с его помощью вымогать деньги.

— И ты поверил? — прошипела она.

— Он говорил очень убедительно…

— Поверил? — громче, яростнее, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Да, — я кивнул и отвернулся, потому что невыносимо было видеть, как ее взгляд наполняется разочарованием. Дальше говорил тихо, стоя к ней спиной, напряженно вглядываясь в то, что творилось за окном, — когда ты вышла за него замуж, я чуть не сдох.

Я растеряно поправил невидимые складки на шторе, собрался духом и продолжил:

— Я отказался от своих чувств, потому что Мелкий был так счастлив с тобой. Убедил себя, что так надо, что его счастье дороже моего и, услышав весь тот бред, который он так правдоподобно нес, почувствовал себя преданным.

Боже, что за ересь я несу? Сейчас, спустя время, все мои проколы, как на ладони. Жестокие поступки, продиктованные обидой, ревностью и горечью потери, не имели под собой никаких логических оснований."

"— Кир так хорошо все отыграл, что я был абсолютно уверен, что ты хищница, пытающаяся урвать побольше и использующая для это все доступные средства, включая ребенка.

— Я хочу забрать сына и уйти, — хладнокровно сказала Вероника, руша обломки того, что еще теплилось между нами.

* * *— Ты слышишь меня, Артур? — повторила она, когда молчание стало затягиваться, — Я. Хочу. Уйти. С Ванькой. И больше никогда тебя не видеть, не слышать, не вспоминать.

Мне едва удавалось дышать. Больно. За нее. За Ваньку. За нас.

— Слышишь? Мы уходим!

Жесткий, убивающий холодом взгляд, дрожащий от гнева голос. Сейчас в ней ничего не осталось от той нежной девочки-ромашки, которой она всегда была, и мне чертовски жаль, что именно я ее довел до такого состояния.

— Нет, — я ненавидел себя за это, но не мог поступить иначе.