Только не плачь

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем мрачнее и взвинченнее становилась Вероника. Я украдкой бросал на нее взгляды в зеркало заднего вида, и видел, как о горят ее щеки, как лихорадочно блестят грустные глаза.

Даже представить страшно, насколько ей сейчас сложно. Меня самого-то просто трясло, шатало от всего этого.

— Приехали, — зачем-то сказал, когда притормозили возле подъезда. Можно подумать, она забыла, что это мой дом.

Пока я, путаясь в собственных конечностях, выбирался из машины, Вероника продолжала сидеть, растерянно глядя в окно.

— Пойдем? — протянул ей руку, чтобы помочь выбраться из машины.

Она задумчиво посмотрела на нее, потом не глядя нащупала сумочку, лежавшую на соседнем сиденье, и сама легко выскочила на улицу.

Почему она ничего не спрашивает. Не ругается? Мне до одури хотелось начать говорить и оправдываться, пытаться объяснить причины, но не мог выдавить ни слова, раз за разом натыкаясь на непробиваемую стену тишины.

В таком же гробовом молчании мы зашли в квартиру. Я не стал дожидаться, пока Вероника разденется, скинул обувь, пиджак и отправился в гостиную, из которой доносился мелодичный голос няни, рассказывающей сказку.

— Ну как вы тут?

— Спасибо, все в порядке. Он уже начал кукситься. Пора укладываться спать.

— Нина Александровна, спасибо, что выручили. Дальше я сам.

Няня была старой закалки и прекрасно разбиралась в полутонах и намеках, поэтому моментально поднялась на ноги, вежливо попрощалась и быстрым, но не суетливым шагом вышла из комнаты, попутно поздоровавшись с Вероникой, которая замешкалась где-то в коридоре.

— Ну, что парень, привет, — протянул Ваньке руку, и тот по привычке хлопнул по ней маленькой ладошкой, улыбаясь так искренне, как умеют только маленькие дети, — сейчас будем знакомиться…

С мамой.

— Вероника, — севшим голосом позвал девушку, думая, что она скрывается где-то в недрах необъятной квартиры, но, когда обернулся, увидел, что она стоит на пороге, прижимая руки к груди и неотрывно глядя на пацана.

На ней не было лица. А, глаза…В них плескалось такое, что невозможно описать словами.