Только не плачь

Уму не постижимо! Похоже, у кого-то комплекс бога.

— И как, по-твоему, я буду жить без работы? Чем платить квартиру, на что покупать продукты? Нет, Артур. Так дело не пойдет.

— Найдешь другую. Не в этой захудалой забегаловке, — равнодушно сказал Барханов.

— Я не могу уволиться. У нас и так людей не хватает.

— Мои соболезнования, — отклика в его глаза не было совершенно.

— Далась тебе моя работа! — возмутилась я такой несправедливостью. — Не все ли тебе равно, чем я зарабатываю на жизнь?

— Нет, — рявкнул он и тут же досадливо сморщился.

Каким-то странным, волчьим взглядом скользнул по большой, идеально застеленной кровати, нахмурился и отвернулся.

— Полотенца в шкафу. Там же найдешь халат, — у него сел голос, — спокойной ночи.

Он ушел, а я ни жива, ни мертва присела на краешек кровати. Сердце гудело как ненормальное — привычная реакция на присутствие Барханова. Ни черта я не излечилась, не переболела, просто загнала свои чувства глубоко внутрь, и теперь они бурлили, кипели, требовали выхода.

И похоже, проблемы с эмоциями не только у меня. То, что я мельком заметила в его взгляде даже при большом желании нельзя было назвать ни злостью, ни яростью, ни тем более равнодушием. Это радовало и одновременно пугало.

* * *Утром я проснулась поздно. Ночь выдалась сложной, насыщенной на эмоции, поэтому мне удалось разлепить глаза только к десяти часам, когда солнце уже нагло ломилось в комнату, через незашторенные окна.

К сожалению, вчерашние события оказались не сном, который развеялся по утру, оставив за собой тревожное послевкусие, а реальностью.

Я нашла Артура на кухне.

Собранный, хмурый, в строгом костюме, готовый к началу рабочего дня, он стоял у окна и задумчиво пил кофе.

— Привет, — растерялась я.

Он только кивнул. Взял со стула большой пакет и протянул его мне. Я подозрительно покосилась на подношение, но брать его в руки не спешила:

— Что это?

— Одежда.

— Зачем? — во все глаза уставилась на Барханова.

— Ты ничего с собой не взяла, — Артур пожал плечами и кивнул на мое помятое после сна платье, — не ходить же всегда в этом.

— Я не могу это принять, — спрятала руки за спину.

— Можешь. Тут ничего особенного. Домашний костюм… мелочи всякие, — поставил пакет обратно на стул, — в общем, сама разберешься."

"От его сдержанной заботы у меня сковало горло, так что не могла проронить ни звука.