Только не плачь

Я просто хочу жить дальше, как могу, как получается, дрейфовать в пучине апатии, равнодушно встречая новый рассвет. Лучше так чем на разрыв, умываясь каждый день горькими слезами, вспоминая, мучая себя пустыми сожалениями.

— Ты уверена, что не знаешь кто приходил? — мрачно спросил Артур, — если опять врешь…

Он теперь каждое мое слово будет подвергать сомнению.

— Понятия не имею.

— Я все равно узнаю.

— Артур! — я не выдержала, — я уже все сказала. Не знаю ни про друзей, ни про долги. Если ты мне не веришь, если тебе в тягость мое присутствие, то просто останови машину и я уйду.

— Ага, уйдет она, — губы изогнулись в циничной усмешке, — мечтай больше.

Дежавю. Снова я рядом с очередным Бархановым, и снова меня тащат куда-то против воли. Насмешка судьбы. Не хватает третьего захода, с Демидом, чтобы уж собрать полный комплект из братьев.

На место мы приехали, когда на востоке уже пробивался робкий рассвет, предрекая финал этой непредсказуемой ночи. Я никогда здесь прежде не была, и даже не думала, что попаду сюда при таких обстоятельствах.

Дом был невысоким. Всего пять этажей. Но дорогой. С большими тонированными окнами, зимними садами, закрытой территорией и охранником в будке, который бдительным взглядом отсканировал машину. Барханов завел автомобиль на подземную парковку, занял там свое место и холодно скомандовал:

— На выход.

Не знаю, как мне удалось выбраться из машины и не упасть. Ноги дрожали, в голове шумело как у пьяницы. С каждым мгновением сердце шумело все сильнее и надрывнее, и не получалось думать ни о чем кроме мужчины, который уверенно шел на пару шагов впереди меня.

Знаю, что сейчас ситуация такая непонятная, что нет в его приглашении никакой романтики, что не нужна я ему, но внутри крутит, печет от одной мысли, что он рядом, что он забрал, не бросил меня наедине с проблемами. Это бодрит, дает какую-то отчаянную измученную надежду на то, что можно что-то изменить, исправить.

Не смотря на малую этажность в доме все равно есть лифт. Мы ждем его у хромированных, начищенных до блеска дверей в большом холле. Женщина-консьержка приветливо улыбается Барханову и с неодобрительным интересом посматривает в мою сторону. Сомневаюсь, что меня можно принять за девушку легкого поведения — слишком измученная, несчастная и неказистая. На такую разве что моряк дальнего плавания от безысходности позарится.