Золушка для снежного лорда

Когда мы оказались на границе лазурного света и тьмы, сгустившейся вверху пещеры, рука сама потянулась к его левой щеке, коснулась гладкой кожи и бессильно опала на мужское плечо. Я надеялась нащупать шрам под маской, хотя и не знала, возможно ли такое, учитывая качество здешних иллюзий. Моя внезапная вольность придала мужчине смелости: приподняв меня, он крепко стиснул ладонями мою талию и замер, следя за ответной реакцией. Я чуть растерянно смотрела на него, он — с ожиданием. Я понимала, что надо бы возмутиться, но медлила, а он, продолжая гипнотизировать меня взглядом, начал медленно наклоняться.

Музыка по-прежнему звучала, и нас все так же кружили потоки, но танец прекратился, перейдя в нечто совсем иное. Чувственное, запретное и такое манящее, что я в предвкушении закусила нижнюю губу и скромно потупилась, смущаясь собственных желаний. Из груди охотника вырвался хриплый стон, как-то слишком уж похожий на мученический. Но не успела я спросить мужчину, что с ним, как мои приоткрытые губы попали в плен поцелуя, который вышиб все мысли из вмиг закружившейся головы.

Я таяла в объятиях мужчины, сходила с ума от прикосновений сильных рук, ласкавших мою спину и плечи сквозь тонкую ткань бального платья. Его губы… жесткие, упругие, ненасытные и совсем не похожие на девичьи, как у Кайлина, чтобы дать мне возможность отдышаться, принялись покрывать жадными поцелуями мое лицо, виски, ушко с непроколотой мочкой, оказавшейся настолько чувствительной, что я невольно застонала, когда лорд добрался до нее.

Где-то на краю сознания маячила мысль, что все это неправильно, что так нельзя, ведь я леди, а не какая-то гулящая девка, но оттолкнуть того, к кому меня безумно влекло, не могла. К счастью, охотник остановился сам: сжав мое тело в объятиях так крепко, что стало больно, он уткнулся носом мне в шею и, тяжело дыша, прошептал мое имя. Не Снежинка и не фея, а… Герта! А я, поддавшись наплыву какой-то безудержной нежности, прильнула к нему теснее (хотя, казалось, куда уж?), погладила по черным волосам и хотела уже назвать Гидеоном, как вдруг услышала глухие удары, доносившиеся словно сквозь толщу воды.

Бом-м-м… бом-м-м… бом-м-м…

— Что это? — испуганно пробормотала я, оттолкнув от себя мужчину.

— Полночь, — ответил он, все еще придерживая меня, но не прижимая, как раньше.

— Как? Уже?! — Страх разоблачения вернул к реальности, затмив все прочие чувства.