Злодей не моего романа

Резкая боль пробежалась по всему телу и так же неожиданно прошла, теперь сустав просто ныл. Бес на мгновение прижал меня к себе, поцеловал в висок, отстранился, взял за ногу труп и выволок из комнаты. Я подавила приступ тошноты. Вчера решила, что Рик – извращенец. Что ж. Мы друг друга стоим. Я тоже извращенка. И кто из нас двоих больший – неизвестно. С этой оптимистичной мыслью выскочила из комнаты предложить помощь по разведению костра.

Виктор, облитый бензином, горел неплохо. Я стояла под боком своего белого Беса и исподтишка наблюдала за другими зрителями.

– Эрик. – Это был Арон. – Могу я подойти?

Рик молча кивнул, только рука обняла меня за талию. Косичка вышел под открытое небо.

– Любопытная у тебя зверушка. Ты не слишком много ей позволяешь? Нам интересно.

Я с ненавистью смотрела в вытянутое, пропорциональное слащавое личико.

– Это все? Уходи.

– Погоди, я хотел попросить.

Мой панк предупреждающе зарычал. Я пораженно вытаращилась на Косичку. Мозг, что ли, щипцами повредила? Арон меж тем склонился к моему лицу. Рик не шевельнулся. Что-то было не так. Я гадала, что сейчас произойдет. Косичка прогипнотизировал меня взглядом и знакомо бархатно пропел: «Пойдем со мной». Я взглянула на Рика. Серо-желтые глаза внимательно следили за каждым движением Арона.

Тогда на свой страх и риск выдала цветистую фразу на отечественном неправильном, строящуюся на упоминании большей части родственников Косички из ближайших двух колен, красочно информирующую адресата, куда ему следует убрать его же слова и куда именно после этого идти.

– Вон, – тихо, но твердо произнес панк.

Арон бросил голодный взгляд в мою сторону и скрылся среди деревьев.

Виктор догорал. Я обняла талию своего злодея и прижалась щекой к его груди.

День плавно катился к своему завершению, когда Рик вынес меня из дома. Ночью снова будут жертвы. Ни мне, ни тем более ему не нужно было этого объяснять. Я поудобнее расположилась на сиденье автомобиля.

– Можно мне какой-нибудь бутерброд купить? Я в машине съем. А то паду, как сапог, смертью храбрых от недоедания.

Он как обычно не ответил, а я не пошевелилась – знала, что не имеет смысла, прекрасно слышал и сделает.